Да кто тебе нужен, генерал! - Екатерина Жданович

Я наблюдала за ними с чувством глубокого удовлетворения. Получилось. И даже блестяще.

И мой взгляд вернулся к другой паре. Я замерла, наблюдая за ними из-за веера.

Крюш и Сьюзи стояли у того же самого окна, где некоторое время назад он тщетно пытался привлечь внимание Мэри Рейн. Но теперь все было иначе. Совсем иначе. Крюш не пытался произвести впечатление. Он просто говорил. И слушал. А Сьюзи, моя застенчивая, робкая Сьюзи, смотрела на него, не отводя глаз, и на ее лице расцветала улыбка. Не дежурная, не вежливая, а настоящая счастливая. Сьюзи что-то показывала руками, и Крюш смеялся. Он смотрел на нее с неподдельным интересом и теплотой. А она на него так, будто он был самым интересным человеком в этом огромном, полном важных персон зале. Как будто парень был единственным.

Я отступила в тень, позволяя себе широко, по-настоящему улыбнуться. Вот оно. Неожиданное, непредсказуемое и самое лучшее стечение обстоятельств. Иногда самые блестящие партии получаются не по расчету, а вопреки ему. И это зрелище было куда приятнее, чем самый выгодный контракт. Хотя с ним-то мы договор тоже заключили.

Глава 35

Ирен

Остаток бала пролетел в привычной суете. Я сближала гостей, подталкивала, улаживала мелкие недоразумения. И надо признать, всё складывалось на редкость удачно. Парочки, которым я поспособствовала, казались довольными, общие настроения были на высоте, и даже самый придирчивый взгляд не нашел бы изъяна в организации. Наконец-то последние гости, щебетавшие о чем-то, покинули зал. Опустевший бальный зал, освещенный лишь несколькими догорающими свечами, казался призрачным. Воздух был сладким от смеси духов и вина. Я прошлась по периметру, машинально поправляя свисающую драпировку и поднимая оброненную перчатку. Работа была сделана. Можно было наконец отдохнуть.

Усталость валила с ног, но это была приятная усталость. Удовлетворение от блестяще выполненной работы. Бал удался на славу. Все пары, даже самые неожиданные, нашли друг друга. Контракт с Каннуэлом выполнен. В кармане у меня лежал солидный куш, а на душе было странно пусто, но я старалась не обращать на это внимания, списывая все на выгорание после такого напряженного вечера.

Мои мысли прервали мерные шаги. Из-за колонны вышел генерал Даррен. На его лице не было и тени той злобы, которую я ожидала увидеть после того, как он нашел вторую половину.

— Леди Ирен, — его голос прозвучал глухо в пустом зале. — Вы проделали выдающуюся работу. Бал вышел безупречным.

Я вежливо склонила голову, принимая комплимент.

— Благодарю вас. Старалась оправдать ваше доверие.

Внезапно его взгляд стал серьезнее.

— Я видел, как вы работали. Вы не просто сводили людей, вы... чувствовали их, — он запнулся, подбирая слова. — Я надеюсь, что буду счастлив в браке.

Его слова застали меня врасплох. Я ожидала формальных благодарностей, может, легкого упрека по поводу расходов, но не такой пронзительной искренности. Это было так непохоже на привычного мне сурового генерала.

— Я просто делаю свою работу, — прошептала я, не находя более подходящих слов.

— Нет. Это нечто большее, — он покачал головой, его взгляд был направлен куда-то в прошлое. — Вы даете надежду. Даже таким старым солдатам, как я, которые уже забыли, что это такое верить во что-то, кроме приказов и уставов.

В этот момент в зал, споткнувшись о порог, ворвалась моя помощница Марта. Ее лицо было бледным как полотно, волосы выбились из прически, а в глазах стоял настоящий ужас. Она, не обращая внимания на генерала, бросилась ко мне и схватила за руки, а затем и вовсе упала передо мной на колени.

— Леди Ирен! Ради всего святого, помогите! — ее голос сорвался на визгливый шепот, полный отчаяния. — Чарли… мой племянник Чарли… он не вернулся домой! Его никто не видел с полудня! В полицию сообщили, но они лишь разводят руками. Говорят: отправили патруль, ждите до утра, мальчишки, мол, часто заигрываются! Но он не такой! Он никогда не пропадает так надолго без спроса! Леди Ирен, у вас связи, вы можете все! Умоляю вас, помогите! Он же всего лишь ребенок!

Сердце упало и замерло. Чарли! Маленький сорванец с веснушками, который всегда забегал ко мне в контору за конфетой, когда задерживалась его тетя. Я знала его и любила. Ужас сковал тело.

— Встань, Марта. Ты сказала, в какой район он ходил? Его последний маршрут?

— Ирен, — властно произнес генерал Даррен. — Одумайтесь. Это дело полиции. Сейчас ночь, темно. Бежать сломя голову, не имея плана — безумие. Самый разумный выход — дождаться утра и оказать давление на управу, чтобы они задействовали больше людей.

— Ждать до утра? — я повернулась к нему, и голос мой дрогнул от ярости и страха. — Это ребенок, Даррен! Не потерянная сережка! Я не могу сидеть сложа руки, пока он там один, напуганный, может быть, раненый!

Я не могу! Не слушая больше никаких доводов, я, подобно Марте, бросилась бежать к выходу. Надо найти карету, надо ехать, надо обыскать каждый закоулок. Я выскочила на подъездную дорожку, озираясь в поисках хоть какого-то экипажа. За моей спиной раздались твердые шаги.

— Черт возьми, — прорычал Даррен, на ходу накидывая плащ. — Ты сама себя не найдешь в этом состоянии. Я еду с тобой.

— Но...

— Никаких «но»! — отрезал он, уже подавая знак дежурному форейтору подавать его личный экипаж. — Ты права, ребенок не может ждать. Но и ты одна не справишься. Садись.

Экипаж генерала был быстрым и надежным. Мы молча мчались по темным пустынным улицам. Я сидела, сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони, и пыталась дышать глубже, чтобы страх хоть немного отпустил. Даррен, сидевший напротив, был мрачен и сосредоточен, его взгляд был устремлен в окно, будто генерал уже сейчас прочесывал каждый закоулок.

Сначала Даррен решил отвезти Марту домой, выспросив все, что она знала. Марта упиралась, но с генералом спор был окончен быстро. Когда мы подъехали к ее дому, Даррен вышел первым, помог ей выйти и твердо, но не без сочувствия, повторил:

— Ждите здесь. Заприте дверь. Если что-то узнаете, идите в участок, я послал человека предупредить дежурного.

Марта, все еще рыдая, лишь кивнула и, пошатываясь, скрылась за дверью. Даррен вернулся в карету, дав знак кучеру трогаться.

— Она сказала, что Чарли пошел играть с соседскими мальчишками, — его голос, глухой в темноте кареты, нарушил тягостное молчание. — Но те, когда она спрашивала, уперлись и не признавались, что видели его. Боятся, что их накажут.

Новая волна страха накатила на меня. Значит, что-то случилось. Они что-то скрывают.

— Они что-то сделали... или видели,