Отчим. Игрушка Бандита - Кэтрин Рамс

— Это не значит, что ты можешь его лупить! — кричу я в ответ и толкаю ее. — Отойди от него, пока я не вызвала полицию!

Тяну к Саве руки, и он прямо кидается в мои объятия и начинает плакать, закрывая лицо.

— Что ты сказала, сука паршивая?! На меня, полицию? Забыла, что я тебя кормлю?!

Как можно таким упрекать?! У неё достаточно денег, чтобы меня кормить, слишком много не отнимаю. Ее няни обходились ей в пять раз дороже.

— Либо ты успокаиваешься, идёшь спать и трезвеешь, либо я вызываю полицию вместе с органами опеки, и Саву ты больше не увидишь.

Клянусь, я уже на грани, чтобы так сделать, только не хочу, чтобы нас с ним разлучали, не хочу, чтобы его забрали в детдом.

— Шалава, ты мне не указ! — орет она, тыча в меня пальцем. — Валите оба отсюда! Я вас рожала, а вы мне в душу наплевали! Пошли вон, я сказала!

Понимаю, что ее захватила истерика и, что нам лучше правда куда-то уйти, тем более, когда брат, скорее всего, заболел, она не даст ему отдохнуть.

— Савочка, пойдём, соберём вещи, — говорю я, взяв его за руку.

— Куда? — спрашивает он уже у лестницы.

У нас есть только один вариант.

— Я отвезу тебя к твоему папе на пару дней, пока мама не успокоится, — предлагаю я, потому что на отель мне вряд ли хватит денег. В кармане всего пару тысяч. — Хорошо?

Сава кивает, и я иду собираю сначала его вещи, следом упаковываю свои, беру на всякий случай побольше, не зная, на сколько мы можем задержаться.

Пусть Давид решает эту проблему, это же его родной сын!

— Лада, что с ней? — спрашивает у меня брат, когда мы спускаемся на второй этаж. — Почему она такая злая? Я же ничего не сделал…

— Ты не виноват, у неё просто плохое настроение, она придёт в себя и извинится, — говорю я с надеждой, ведь понимаю, что самое ужасное — это то, когда ребёнка забирают от родной матери, какой бы она не была. — Пойдём, малыш…

А на выходе нас уже поджидает еле стоявшая на ногах мать и меня пронзает стыд. Она же такая красивая, она живет в достатке, а ведёт себя, как быдло.

— К любовничку пошла? Давай-давай, — мама ухмыляется и даже сама нам открывает дверь. — Мой тебе совет: возьми подружку, он крайне любит секс втроём.

Она начинает громко смеяться, а Савелий снова захлёбывается в слезах.

Господи, это так ужасно, что сердце разрывается. Я-то вытерплю, но брат…

— Не слушай ее, Сав.

— Я не хочу с ней жить, — говорит он то, что сильно меня пугает, потому что я не смогу одна это решить.

Мы выходим из двора и, пока к нам ещё не подъехала машина такси, я присаживаюсь на корточки и беру его руки в свои, чтобы хоть немного успокоить.

— Не говори так, чтобы не случилось, она наша мама, плохая или хорошая, она наш самый родной человек, ей просто нужно привести немного голову в порядок. Давай дадим ей немного от нас отдохнуть, увидишь, она сама нас ещё будет искать, — произношу я с верой в то, что так и будет. — Она поймёт, что мы для неё очень важны. А если нет, то у тебя всегда есть я. У нас все будет хорошо. Верь мне, малыш.

Глава 33

Ещё каких-то несколько недель назад я с пожирающим меня стыдом сбегала из этой квартиры, а сейчас я стою перед его дверью, в надежде, что Давид меня впустит.

Стучу. Один раз, второй, но ответа никакого не получаю. Скорее всего, его нет дома и это крайне меня расстраивает, потому что нам с Савой придётся возвращаться домой, где неизвестно, что может произойти, когда мама в таком состоянии.

Сейчас даже стыдно ее так называть, она буквально теряет на глазах это восхитительное звание. Сложно поверить в то, что она нас так ненавидит, больше всего мне обидно за Савелия.

— Папы нет дома? — спрашивает брат с огорчением, понимая, что нам придётся возвращаться.

— Видимо, нет, давай его немного подождём здесь.

Долго мы не будем сидеть, думаю, не больше часа, может, когда мы вернёмся домой, то мама уже ляжет спать.

— Может, ты ему позвонишь?

Мне хочется ударить себя ладошкой по лбу.

— Точно! Как я могла сразу об этом не подумать.

У меня же есть его номер. Только вот, когда я его набираю, то слышу, как из квартиры доносится мелодия, и я сразу понимаю, что мужчина дома.

Решаю дёрнуть за дверную ручку и, оказывается, она все это время была открыта.

Мы с Савой проходим внутрь квартиры, в которой зашторины все шторки, я сразу понимаю, что что-то здесь не так.

Почему он сам мне не открыл?

— Давид? Ты дома?

В ответ тишина, но я прямо чувствую, что он здесь. Может, так крепко спит?

— Лада, включи свет, а то мне страшно… — дергает меня за руку Сава и я не сразу, но нахожу выключатель.

Когда в глаза ударяет свет в основной комнате, то я с ужасом обнаруживаю мужское тело, все покрытое огромными синяками, которое лежит на диване.

— Давид! Господи, что с тобой?!

Бросаюсь к мужчине. Падаю у дивана на колени, и как раз в этот момент он поворачивается ко мне лицом. Если это вообще можно так назвать. Кровавое месиво. Оно все покрыто ссадинами, на нем нет ни единого живого места. Если бы не его татуировки на теле, то я бы и вовсе его не узнала.

— Лада? Это ты? Как ты здесь оказалась? — спрашивает он, еле открывая один заплывший глаз.

А я все продолжаю его разглядывать. Такое чувство, что его переехала машина. Диван в крови, его штаны тоже. Зрелище не из приятных.

— Я сейчас же вызываю тебе скорую, — произношу я дрожащим голосом, доставая из кармана телефон.

— Тихо, женщина, не кричи, — рычит на меня Давид, принимая сидячее положение, забирает у меня телефон и откладывает его в сторону. — Со мной все в порядке, отлежусь ещё несколько дней и приду в себя.

— Ещё? Сколько ты в таком состоянии?

Давид притягивает меня к себе на диван, и я прямо чувствую запах крови. Каждую рану ему срочно нужно обработать, иначе может пойти загноение.

— Со вчерашнего вечера. Не волнуйся ты так, со мной происходили вещи пострашнее, лучше приготовь мне, жрать хочется так, что желудок к спине прилипает.