Отчим. Игрушка Бандита - Кэтрин Рамс

Его нужно срочно отвлечь, иначе секса будет не избежать.

Я-то не против, но переживаю за его здоровье. Оно сейчас на первом месте.

— Давид, а тебя не смущает наша разница в возрасте? — спрашиваю, что первое приходит в голову, еле оторвав от себя его бесстыжие руки.

— Лад, главное, чтобы тебя она не смущала. Ты же не считаешь меня стариком? Мне совсем скоро будет сорок.

Нет. Не считаю.

— Ты хорошо сохранился. Ты не выглядишь молодым парнем, но и не выглядишь старым, — говорю, как вижу. — Ты красивый.

Это правда. Он великолепен. Даже со всеми этими ссадинами. Он вызывает во мне желание прямо сейчас встать на колени и…

Ох, черт, не стоит об этом даже думать!

Бесстыжая!

— А ты очень сексуальная в моей футболке, — чуть ли не мурчит он, начиная вновь приставать. — Давай хотя бы потихоньку. Садись на меня и трахай сама.

Я прямо чувствую, как щеки начинаю яро гореть от его откровенных слов. Ещё совсем недавно я была девственницей, а сейчас меня приводит в восторг от его приставаний.

— Нет, — произношу я со всей серьёзностью и бью по рукам. — Никакого секса, пока ты не поправишься. Врач сказал, что тебе нужен покой два месяца!

Давид тяжело вздыхает, видимо, понимая, что я не собираюсь сдаваться.

— Я пойду тебе на уступки, женщина, — говорит он недовольно. — Неделю я потерплю, но дальше я не дам тебе мне отказывать.

Это мы ещё посмотрим. Я тоже могу быть упрямой.

— А что тогда будет? Пойдёшь налево к другой или к другим? — спрашиваю я и сразу об этом жалею, потому что мое настроение сразу опускается вниз.

— Лад, что такое? — сразу чувствует он мое настроение. — Твоя мать тебя уже накрутила, да?

— Ну, это же правда, — фыркаю я недовольно, мгновенно закрываясь в себе.

Я ревную к его прошлым любовницам. Многие точно были лучше и опытнее меня.

Мужчина резко меня хватает и притягивает к себе на колени, усаживает на них, как маленькую девочку.

— Да, это правда. У меня было много женщин, у меня в постели было две и три девушки за раз, но это все было по молодости, по глупости, в то время, когда меня не интересовала семья, — говорит он, как мне кажется, искренне. — Маленькая моя, я не святой, никогда им не был и не стану, но тебе я могу поклясться, что не предам. Мне не интересны другие женщины.

Его слова дают мне большую надежду на построение счастливой дальнейшей жизни.

Вот так бывает, я была влюблена в Костю долгое время, но эти чувства оказались пустыми. А с Давидом у меня все по-другому. По-настоящему.

— Это ты сейчас говоришь, но что будет через год или два… — произношу я с опасением.

Давид ухмыляется и целует меня медленно в губы. Очень приятное и уже привычное ощущение.

Хочу ещё!

— Через год, два, через десять и тридцать лет я буду тебе верен. Только от тебя я потребую того же. Если ты готова стать окончательно моей, ты должна понимать, что это навсегда, что мое слово будет законом, — пронзительно говорит он, а у меня по телу пробегают мурашки. — Ты идёшь рядом со мной и до конца меня поддерживаешь, в богатстве и в бедности, в радости и в горе.

Сердце бьется, как бешеное. Никогда не думала, что услышу в свой адрес подобные слова, которые меня только окрыляют. Если он будет моей спиной, то я буду его поддержкой.

Вместе мы будем несокрушимы.

Боже. Может, я сплю?

— Я тоже тебя люблю, Давид, — в сердцах признаюсь я, не боясь, что он меня отвергнет. — Я согласна быть твоей. Надеюсь, что мы не поторопились…

Все и правда быстро закрутилось, я все ещё не могу в это поверить, но надеюсь на то, что судьба решила нас связать навсегда.

Давид крепко меня обнимает, и я чувствую, как сильно бьется его сердце и замираю на месте, чтобы подольше покупаться в его любви.

— Нет, моя девочка, не поторопились, я тебе это докажу.

Глава 35

Мне просто небывало везёт, потому что, когда я прихожу домой, чтобы собрать нужные вещи, мамина машина отсутствует. Я знаю, что обычно в это время у неё spa-процедуры.

Сава не хочет возвращаться домой, хотя я его ни капли против мамы не настраиваю. Да, на самом деле, я тоже не хочу возвращаться в этот дом, где вместо тепла, любви и понимания, в воздухе витает напряжение, злость и страх.

Она даже не стала нас искать. Она позвонила мне всего два раза, накричала, конечно, но домой обратно даже не позвала. По ее голосу я поняла, что она все ещё пьет. Я бы могла обратиться в опеку и попытаться забрать от неё Саву, тем более, Давид мне в этом может помочь, но просто не решаюсь так с ней поступить.

Пока нам с мужчиной хорошо, хоть, как оказалось, он не родной отец, но по бумагам он может с ним находиться сколько хочет. И даже если бы мама пришла к нам с полицией, то ему бы ничего не было. Ребёнок находится с ним по собственному желанию.

Протяжно вздыхаю. Моя умершая бабушка всегда говорила про свою дочь одни гадости, а я всегда ее защищала, потому что она же моя мама. Бабуля предупреждала, что я ещё увижу ее суть и разочаруюсь. Это и произошло.

Эта женщина не любит никого, кроме себя, и это страшно. Складывается стойкое ощущение, что, если бы мы исчезли из ее жизни, то она бы не стала по нам долго горевать.

Собрав нужные вещи ещё на неделю, я все же решаю оставить ей записку, где пишу о том, что ей нужно меняться, иначе она нас с легкостью потеряет. Я так же добавляю то, что мы придём обратно, если только она бросит пить и станет уделять время своему младшему сыну.

Очень надеюсь на то, что это ее заденет, и в ее груди хоть что-то перевернётся, и она осознает свои ошибки.

Выхожу на улицу и резко останавливаюсь, когда вижу, как мой бывший парень прощается с моим таксистом, а следом мы встречаемся взглядами, и он идёт в мою сторону.

— Костя, что ты здесь делаешь? Зачем ты отпустил мою машину?

Во мне просыпается ярость, вперемешку с раздражением, чего раньше к нему я никогда не испытывала.

Вот смотрю на него сейчас и не понимаю, что меня так сильно в