Развод. У него была другая жизнь - Лея Вестова

— Кредит? — она повернулась, на ее ресницах блестели слезы.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал я, вытирая большим пальцем слезу с ее щеки. — Я не позволю вам нуждаться. Просто... просто давай впредь обсуждать такие крупные траты.

Она кивнула, шмыгнув носом:

— Хорошо. Прости, что я накричала. Просто... я так боюсь, что мы не справимся. Что вся эта история повторится.

— Какая история?

— С моим бывшим, — она прижалась ко мне. — Он тоже начал с разговоров об экономии, а закончил тем, что сбежал, оставив меня с Лешей без средств к существованию…

— Я не оставлю своих детей без средств существования, — пообещал я, скорее себе, чем Ире.

— А квартира? — внезапно спросила она, отходя к окну.

— Какая квартира? — не понял я сначала.

— Та, в которой живет твоя бывшая. Ольга, — она произнесла ее имя с едва заметной гримасой.

Я почувствовал, как внутри все напрягается. Не люблю, когда Ирина заговаривает об Ольге.

— Мы продолжаем ютиться в этой тесноте, она живет в просторной квартире с твоей дочерью? — Ирина скрестила руки на груди, прислонившись к подоконнику. — Тебе не кажется это несправедливым?

Я не знал, что ответить. С одной стороны, да, по закону у меня есть права на эту квартиру. С другой... там живут Катя, Ольга, ее мать. Выгнать их? Продать квартиру?

— Я работаю над этим, — уклончиво ответил я. — Но адвокат говорит, процесс займет время...

— Конечно, — Ирина внезапно улыбнулась, в ее глазах снова появился тот ласковый блеск, который так привлекал меня. — Я понимаю. Просто подумала, что если бы ты получил свою долю, мы могли бы решить наши финансовые проблемы. И купить что-то побольше для нас.

Она подошла ко мне, нежно коснулась моей руки:

— Но я знаю, милый, ты сделаешь всё возможное для нас. Ты всегда находишь выход. В этом весь ты.

Ее уверенность придавала сил. Но где-то глубоко внутри появилось странное ощущение — смутная тревога, которую я не мог четко сформулировать. Что-то в этом разговоре было не так. Что-то в ее реакциях, в ее словах, в этом внезапном переходе от слез к улыбке...

— Я пойду переоденусь, — сказала Ирина, легко целуя меня в щеку. — А ты пока поешь пирог. Он вкусный, обещаю.

Она выпорхнула из кухни, а я остался сидеть за столом, глядя на кусок яблочного пирога. Аппетита не было. Только нарастающее чувство беспокойства.

Вечером, когда Ирина и Алексей уже спали, я вышел на балкон. Город внизу был расцвечен огнями — красивый, живой, пульсирующий. Где-то там, на другом конце, в нашей старой квартире, спали Ольга и Катя. Интересно, как они? Как Катя справляется со всем, что на нее свалилось? Четырнадцать лет — такой сложный возраст, а тут еще и семейный кризис...

Я глубоко вздохнул, а мысли вернулись к сегодняшнему разговору с Ириной. К ее слезам, к ее улыбке, к ее вопросам о квартире. Этот внезапный переход от отчаяния к ласке... не слишком ли резкий? Не слишком ли наигранный? Действительно ли Ирина любит меня, или её интересуют только деньги?

Я одернул себя. Конечно, она заботится о будущем — нашем общем будущем, о ребенке, о Леше. И ее тревога понятна — она уже обожглась когда-то с бывшим мужем. Вполне естественно, что она боится повторения.

А я… я, как всегда, придумаю что-нибудь и позабочусь о своих детях…

Глава 19

Суббота обещала быть обычной — одной из тех редких спокойных выходных, когда можно наконец выдохнуть и просто побыть собой. Мама чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы остаться дома одна на пару часов, а у Кати созрела неотложная потребность в новой куртке для школы. «Мам, но это же жизненно важно», — драматично всплеснула она руками за завтраком, и я не смогла сдержать улыбку. После всего, через что нам пришлось пройти, такие обычные подростковые проблемы казались милыми, почти желанными.

— Хорошо, — сдалась я, допивая чай. — Можем съездить в «Новую галерею». Там большой выбор.

На самом деле я просто была рада видеть в глазах дочери что-то кроме глухой обиды и разочарования, которые поселились там с момента разрыва с Андреем. Может, она начинала оправляться.

«Новая галерея» находилась на другом конце города — не самый ближний торговый центр, но Катя уверяла, что именно там проходит акция в нужном ей магазине. В такси мы не разговаривали — Катя была увлечена телефоном, я смотрела в окно, наблюдая за проносящимся городом. Всё привычно, знакомо — и всё же ощущалось иначе. Словно я видела эти здания, эти улицы в какой-то другой жизни, где у меня было другое сердце. Целое, не разбитое.

Торговый центр встретил нас привычной суетой выходного дня. Толпы людей двигались по эскалаторам, из магазинов лилась музыка, воздух был наполнен запахами еды из фудкорта. Катя оживилась, ухватила меня за руку и потянула к магазину на третьем этаже.

— Там ещё распродажи должны быть, — тараторила она, и я послушно следовала за ней, стараясь не отставать. Её энтузиазм был заразителен, и на минуту я почувствовала себя просто матерью, вышедшей за покупками с дочерью. Неброшенной женой, не жертвой обстоятельств — просто матерью. Это было приятно.

Искомая куртка нашлась на удивление быстро. Катя примерила её перед зеркалом, покрутилась, сфотографировала себя с разных ракурсов.

— Как думаешь? — спросила она, глядя на меня с тем особенным выражением, которое бывает у подростков, когда они вроде бы спрашивают твоего мнения, но уже всё для себя решили.

— Тебе очень идёт, — честно ответила я. Тёмно-синяя куртка действительно хорошо смотрелась на ней, подчёркивая её карие глаза и густые каштановые волосы, спадающие на плечи. У неё были волосы Андрея — тот же оттенок, тот же упрямый завиток на затылке. Такие детали иногда резали меня по живому.

— Берём? — уточнила Катя, и я кивнула.

Пока оформляли покупку, Катя заметила в витрине соседнего магазина какие-то браслеты, от которых пришла в полный восторг. «Мам, можно на минутку?» — и я снова кивнула, оставшись ждать у кассы. Продавщица назвала сумму, я протянула карту, мысленно подсчитывая, как это скажется на нашем бюджете. С возвращением на полную ставку стало определённо легче, но привычка контролировать каждую копейку никуда не делась.

Катя всё не возвращалась, и, расплатившись, я направилась к выходу из магазина, высматривая её тёмно-синюю, теперь уже точно не новую куртку в толпе. И тут же поняла, что небеса решили проверить, насколько крепки мои нервы.