Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

вдруг чья-то сильная, холодная рука легла мне на плечо, мягко, но уверенно отодвинула в сторону. Я ахнула, но звук застрял в горле. Мимо меня, не глядя, широким, уверенным шагом в открытую дверь прошел Дикаст. Он встал на край бассейна, заложив руки за спину, и смотрел на троих в воде с видом легкого, язвительного нетерпения.

— И долго вы тут нежиться еще собираетесь? Я, конечно, понимаю, что пески пустыни пробираются в очень потаенные места, но не настолько же! — с нескрываемым ехидством произнес Дикаст.

Его голос прозвучал как струя ледяной воды, влитая в горячий пар. Шрамированный незнакомец скрылся под водой, оставив лишь рябь. Ингвар нахмурился, а Саша лишь сузил глаза.

— Мы не просто так тут. Помимо отдыха, ситуацию обсуждаем. И то, что узнали, ничего не объясняет. Кроме того, что «непонятный», которого чувствует Марьяна, скорее всего, существует. — ответил за всех Ингвар, холодно.

Он сделал паузу, и его взгляд, острый как бритва, скользнул по Дикасту, а потом будто бы мимоходом — к тому месту, где я стояла за стеной.

— А с каких это пор Дикасты так громко скрипят обувью по полу? — явно пытаясь подловить Дика, спросил Ингвар.

Вопрос повис в воздухе, колючий и полный подозрения. И Дикаст, будто только этого и ждал, слегка склонил голову. Улыбка тронула его губы, но до глаз не дошла.

— Да вы тут уже не первый час сидите. Вот и предупредил на всякий случай, чтобы не застать в… неудобной ситуации, — ответил Дик.

Он намеренно сделал многозначительную паузу. Вода в бассейне всплеснула. Саша резко двинулся вперед, и я услышала, как он поднимается, слышала тяжёлые капли, стекающие с тела.

— Ты на что намекаешь? — с чисто звериными рычащими нотками в голосе спросил Саша.

— Не знаю, на что подумал ты. Но я лишь говорю, что у каждого из тут присутствующих… и очень желающих одну женщину… существует по две руки. А значит, могут и не удержаться, — невозмутимо, даже сладко ответил Дикаст.

Он произнес это с убийственной, леденящей душу простотой. И прежде, чем кто-либо успел отреагировать, повернулся и вышел. Не просто вышел — он материализовался рядом со мной в темном коридоре, его рука обвила мою талию, прижала к нечеловечески твердому и холодному телу.

Мир сплющился, сжался в темную точку, дернулся — и мы уже стояли среди знакомых запахов трав, металла и пыли. В лаборатории. Гоша вздрогнул над книгой, а Зубастик во сне дернул лапкой, даже не проснувшись от нашего появления.

Дикаст отпустил меня. Я пошатнулась, схватилась за стол, чтобы не упасть. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. От ужаса, от стыда, от этой ядовитой фразы, что все еще жгла уши: «Две руки… очень желающих одну женщину…»

Он смотрел на меня с каким-то странным, нечитаемым выражением — смесью насмешки, усталости и чего-то еще, чего я не могла понять.

— Кофе, Марьяна, лучше варить при свете дня. И в людных местах. Запомни. — тихо, только для меня, сказал Дик.

И прежде, чем я нашла слова, хоть какой-то звук в ответ, его просто не стало. Только холодное пятно в воздухе там, где он только что стоял. Я осталась одна, дрожащая, с головой, набитой образами шрамов, звенящей тишиной и двоякими словами. И кофе… кофе теперь пить совсем не хотелось.

Глава 33

— И что это сейчас было? — удивленно спросил Гоша.

— Дикаст это был, — ответила я ему, переваривая то, чему сейчас была свидетелем.

— Да я не про него спрашивал! Что сейчас было наверху, что он перенес тебя сюда, да еще и с таким ошарашенным лицом? — отвернувшись от книги, спросил фамильяр и практически уставился мне в глаза, чуть не столкнувшись со мной носами.

— Ты не поверишь! — ошеломлённо ответила ему я, ведь и сама сейчас не очень верила своим собственным глазам.

— Удиви меня! — явно не ожидая, что я сейчас его еще удивлю после того, что сегодня он нашел информацию про Анубиса и Гора, а мы легенду — про изображение.

— Серега — это близнец Ингвара. Его точная копия, только со шрамами по всему телу и на лице тоже! — наконец-то смогла я произнести это вслух.

— Угууу… — задумчиво протянул Гоша, — Ну, вообще-то я догадывался — его запах был странным, очень похожим на запах Ингвара, только совсем немного отличался.

— А почему ты мне не сказал об этом? — накинулась я на него.

— О чем? Что, судя по моим змеиным инстинктам, мужики одинаково пахнут? И что бы ты мне на это сказала, не зная того, что сейчас? — спросил с возмущением Гоша.

— Э-э-э…- да тут он был прав: я бы сказала ему не совать свой нос, куда не надо по всякой ерунде. — Тут ты конечно прав. Вот только что мне-то теперь делать?

— Ничего, — раздался совершенно спокойный голос Дикста, и он на стол поставил чайник, пару кружек и банку с кофе. Потом воткнул чайник в розетку, включив его, и повернулся к нам.

— Что значит — ничего? — возмущенно спросила я у него.

— То и значит. Это их право на эту тайну, не твое. Если Сергей не хочет показывать, что с ним и рассказывать, что он близнец Ингвара, значит на то есть очень веские личные причины, — ответил Дик, насыпая в чашку кофе и сахар, непонятно откуда появившийся. — Так что вы тут ищете?

— А если не скажем? — спросил явно недовольный ответом Дикаста Гоша.

— Мудрым змеем ты от того не станешь, а вот я, возможно, могу помочь? — ответил Дик, протянув мне кофе.

— Каким я стану змеем — не твоя забота, — огрызнулся Гоша. — И вообще — нам с пушистым спать пора.

— А вот в этом я не уверен, — с той же интонацией в голосе ответил ему Дик.

Взяв сонного кота в зубы, от чего тот не возмутился и даже не проснулся, хотя и был зажат в пасти змея между клыками, Гоша покинул лабораторию.

— Да что такое между вами произошло? — не поняла я происходящего.

— Он ревнует. Я, кстати, тоже, — ответил Дикаст, встав передо мной и смотря в глаза.

— К чему? — непоняла я.

— К кому! Прячешься по углам