Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

И этот яростный грохот в дверь был как удар топора по тонкому льду, по тому хрупкому, невероятному миру, что мы только что создали.

Дверь с треском распахнулась, и в комнату, словно сорвавшись с цепи, ввалились трое. Взъерошенный Саша, с глазами, полными паники. Ингвар, обычно невозмутимый, сейчас бледный и сосредоточенный. И… Сергей. В своей вечной чалме, скрывающей все, кроме глаз. А из-за их спин, неожиданно и бесшумно, появилась огромная голова Гоши. Змей смотрел на нас, и в его вертикальных зрачках читалось нечто среднее между укором и диким любопытством.

И только тут до меня дошло. До нас… Мы были обнажены. Буквально. Дикаст все еще прильнул к моей шее и не вышел из меня ни сверху, ни с низу, намертво, можно сказать, вцепился, чтобы в случае чего, видимо, не смогли оторвать. Воздух, пропитанный нашим безумием и нашей страстью, был таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом. И сам он резал. Резал по щекам Саши, заставив их пылать краской то ли стыда, тол и ревности. Резал по лицу Ингвара, заставив его отвернуться. Я увидела, как сузились глаза Сергея, полные непроницаемой тьмы. А я так и продолжала лежать на крышке контейнера, придавленная телом Дикаста. Даже понять и описать свои чувства, кроме стыда, не могла.

Боже, как было стыдно! Стыд прожигал меня насквозь, каждая клеточка тела горела. Я не знала, куда деться, хотелось провалиться сквозь землю. Дикаст, кажется, не понимал всей серьезности момента, пытался прилюдно меня погладить, явно показывая, что я — его, я хотела что-то сказать, но слова застревали у меня в горле. А Саша… Его взгляд. В нем читалась боль, разочарование, и что-то еще, что я не могла разобрать. Ревность? Возможно. Но казалось, это было нечто большее.

Я попыталась отодвинуться от Дикаста или хотя бы дотянуться до его футболки, что лежала рядом — моя была разорвана в клочья и валялась на полу. Но движения мои были скованными, неуклюжими. «Как объяснить? Как оправдаться? А надо ли оправдываться?» Слова застревали в горле комом. Я понимала, что, возможно, разрушала все, что было между нами с Сашей, но не могла остановить этот поток безумия, в который сама же себя и затянула. Дикаст… Он был страстью, импульсом, чем-то запретным. А Саша… Саша был чем-то настоящим, глубоким, тем, что я боялась потерять.

Первым, кто решил прекратить это молчание, был, конечно же, Дикаст, хотя мне казалась, что язвительные комментарии прилетят от Ингвара. Медленно, почти нежно, он вынул клыки из моей кожи. Он ласково провел языком по ранкам, и я физически ощутила, как плоть стянулась, заживая прямо под его прикосновением. Только тогда он поднял взгляд на вновь прибывших. Его голос, обычно бархатный, сейчас звучал холодно и насмешливо, как сталь.

— Гоша, а ты ушел, я так понимаю, за подмогой к старшим? Или просто сползал пожаловаться? — первым, к кому Дик обратился, был мой фамильяр, которого тут вообще-то не должно было быть.

Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Не от страха, а от нарастающего напряжения.

— Да никуда я не ползал! Вы так на весь дом орали, что нельзя было не услышать! Приполз я самым последним. Зубастика в комнате оставил — мал еще, на такое смотреть! — Гоша фыркнул, и его массивная голова качнулась с обидой. Его шипение было полно сарказма.

Рядом с ним прозвучал тихий, глуховатый голос Сергея, не сдвинувшегося с места. Он смотрел на Гошу, а не на нас с Диком.

— А ты, получается, уже вырос настолько, что можешь? — в его вопросе слышалось что-то болезненное.

И тут Гоша, этот огромный, но эмоциональный змей, совершил ошибку. Или сказал правду, которая была страшнее любой ошибки. Он повернул голову к Сергею, и его следующая фраза повисла в воздухе, превратив и без того неловкую тишину в ледяную гробовую.

— А то! Можешь не прятать лицо, Марьяна уже знает ваш секрет с Ингваром! –слова змея прозвучали как выстрел в ночной тишине.

Все. Просто все застыло.

Саша замер с открытым ртом. Ингвар резко обернулся, глядя то на Сергея, то на меня. Дикаст напрягся рядом со мной, его пальцы непроизвольно впились мне в бедро.

А потом я увидела его глаза. Глаза Сергея. Они медленно, очень медленно, оторвались от Гоши и устремились на меня. Из-под тени чалмы на меня смотрела не просто грусть. Это была бездна печали. Взгляд, полный такой древней, такой всепоглощающей тоски, такой предательской надежды, что была раздавленной в тот же миг, что у меня внутри все оборвалось. В этом взгляде была вся его боль, все его одиночество, вся тайна, которую он носил веками. И вина. Вина за то, что я теперь это знала. И страшное, леденящее душу сожаление.

Сергей не сказал ни слова. Ни звука. Просто в последний миг его взгляд дрогнул, и он, будто получив физический удар, резко дернулся назад. Потом развернулся и выбежал. Не вышел. Именно выбежал. Дверь захлопнулась за ним с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба.

И только тогда воздух снова хлынул в мои легкие. Я вздрогнула, внезапно остро ощутив холод и свою наготу перед этими мужчинами. Но это было ничто по сравнению с ледяной глыбой, что теперь намертво вросла мне в грудь. Глыбой, которая называлась взглядом Сергея.

Глава 35

— Знает — откуда? — ледяным голосом спросил Ингвар. — Все-таки там, в купальне,за дверью был скрип твоих шагов, а не Дикаста?

— Да, именно так. — Ответил за меня Дикаст и, дотянувшись до футболки, стал натягивать ее на меня.

— Почему вы не сказали? — спросил Саша и шагнул ко мне и Дикасту.

— Потому что она узнала случайно. И не хотела раскрывать вашу тайну, просто хотела подождать и дать вам возможность самим все рассказать. Разве это непонятно? — продолжил за меня отвечать Дик.

— Вот только у кого-то оказался не только длинный хвост, но и слишком длинный язык… Который кто-то не может удержать в своей пасти. Видимо, нужно укоротить! — продолжила я за ним, уже придя в себя и, ободренная испытываемой злостью, пытаясь застегнуть ремень на штанах, вот только выходило плохо: руки слегка тряслись.

Я смотрела на свой пояс и пыталась его застегнуть. Но не уверена, что все было настолько плохо именно с руками, что я не могла попасть, куда надо. Возможно, это был мой психологический манёвр,