Я преподам вам урок! - Tommy Glub

него большая, теплая, сухая. Моя в ней как воробей в горсти. — Настоящую тебя. Не «дочь врага», не «студентку». Просто Машу, с которой у нас уже есть своя история. С которой Дару удалось забыться, и которая понравилась мне. Ты понимаешь, о чем я, малышка?

Смотрю на них, переводя взгляд туда-сюда. В темных глазах Яна — что-то непривычно открытое, уязвимое. В серых глазах Дара — надежда, почти мольба.

Они серьезно. Они реально, по-настоящему серьезно.

У меня, кажется, поднимается температура. Или это вино. Или я сейчас упаду в обморок, и это будет очень, очень неловко.

— Мы тебя искали, знаешь? Обещали не искать, но искали. Но владелец клуба оказался чересчур неподкупным.

— Очень хорошо, — вырвалось у меня.

— Как посмотреть, — Дар улыбнулся. — Ты даже не представляешь, от какой суммы он отказался.

— Я не особенная. И я все еще хочу справедливости. Я хочу, чтобы вы были наказаны. — кусаю губу. — Но я вас не ненавижу. Больше не могу ненавидеть.

Я вас…

34 глава

— Я вас... люблю.

Слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить.

Тишина.

Такая тишина, что слышно, как за окном проезжает машина. Как тикают часы. Как бьется мое собственное сердце — громко, отчаянно, где-то в горле.

Лица преподов расплываются. Что-то горячее катится по щеке. Слеза? Серьезно? Я плачу? Сейчас?

Нет-нет-нет.

Стул скрежещет по полу — я вскакиваю так резко, что чуть не опрокидываю бокал. Красное вино плещется, оставляя на скатерти пятно, похожее на кровь.

— Маша... — голос Яна где-то позади.

Не оборачиваюсь. Не могу. Ноги несут сами — по коридору, мимо каких-то дверей, картин, всего этого чужого богатства. Где тут туалет? Где? Вот. Дверь. Ручка. Внутрь. Замок.

Щелчок.

И я наконец выдыхаю.

Спина прижимается к двери, я сползаю, пока я не оказываюсь на холодном кафельном полу. Колени к груди, руки обхватывают голову. Волосы лезут в лицо, прилипают к мокрым щекам.

Я плачу.

Всхлипы рвутся из груди, некрасивые, хриплые. Нос забивается, глаза горят. Тушь наверняка уже где-то на подбородке.

Какого черта я это сказала?

Какого. Черта.

Люблю. Я сказала, что люблю их. Обоих. Сыновей людей, которые уничтожили мою семью. Людей, против которых я должна бороться. Мужчин, которых я поклялась ненавидеть.

А вместо этого — люблю.

Что со мной не так? Что со мной, черт возьми, не так?

Стены ванной давят со всех сторон. Белый кафель, золотые краны, какие-то дизайнерские флакончики на полке. Все чужое. Все не мое. Я здесь не должна быть. Я не должна была приходить, не должна была есть их пасту, пить их вино, смотреть им в глаза.

Не должна была влюбляться.

Всхлип. Еще один. Еще.

Мысли путаются, налезают друг на друга.

Папа. Его лицо, когда он узнал о банкротстве. Мамины слезы. Папина смерть… Переезд из нашего дома — настоящего дома, с садом и любимыми качелями — в крошечную квартиру.

А потом — Дар и Ян….

Руки Дара. Его губы. То, как он смотрел на меня, будто я единственная во всей вселенной…

И Ян. Его усмешки. Его «малышка». То, как он свел меня с ума той ночью…

Что из этого настоящее?

Что реально?

Моя ненависть? Моя любовь? Мое желание справедливости? Или то, как сердце сжимается каждый раз, когда кто-то из них смотрит на меня?

Я больше не понимаю.

Не понимаю себя. Не понимаю, кто я вообще такая. Дочь, которая должна отомстить? Или девчонка, которая просто хочет, чтобы ее любили?

Слезы текут уже беззвучно. Тело сотрясается мелкой дрожью. Холодный пол под ногами, холодная дверь за спиной. Все холодное, кроме этого жара внутри — жара стыда, страха, непонятной тоски.

Минута. Две. Десять?

Не знаю, сколько проходит времени.

Постепенно всхлипы стихают. Дыхание выравнивается — рваное, но уже не такое безумное. Я разжимаю пальцы, которыми вцепилась в собственные волосы, и смотрю на них. Дрожат. Но уже меньше.

Так.

Ладно.

Ты можешь это пережить, Маша. Ты переживала и не такое.

Медленно поднимаюсь с пола. Ноги ватные, колени подгибаются. Держусь за раковину — мрамор холодный под ладонями, гладкий.

В зеркале — существо из фильма ужасов. Тушь размазана до самых скул. Глаза красные, опухшие. Нос как у алкоголика со стажем. Волосы — воронье гнездо.

Красота, Маша. Просто красота.

Открываю воду. Холодная струя бьет по рукам, и я подставляю под нее лицо. Раз. Другой. Третий. Вода смывает остатки макияжа, стекает по шее, капает на футболку.

Плевать.

Беру полотенце — мягкое, наверняка стоит как моя месячная зарплата в кофейне — и прижимаю к лицу. Дышу в него. Теплый хлопок впитывает влагу и остатки паники.

Я в порядке.

Я справлюсь.

Я всегда справляюсь.

Смотрю на свое отражение. Без макияжа, с мокрым лицом, с красными глазами — но живая. Настоящая.

Может, в этом и дело? Может, там, за столом, я была настоящей впервые за долгое время?

Глубокий вдох. Выдох.

Ладно. Надо выйти. Надо как-то объяснить... или не объяснять. Сбежать. Уйти. Никогда больше их не видеть.

Нет, не никогда. Никогда не видеть я их не смогу… Мне же нужно как-то учиться.

Или я не хочу их никогда не видеть?

Фух… Надо просто идти.

Да. Отличный план. Руки больше не дрожат. Почти.

Щелкаю замком и открываю дверь.

Темнота коридора. Шаг вперед.

И меня резко впечатывает в стену.

Воздух выбивает из легких. Спина ударяется о холодную поверхность, а передо мной — Дар. Все его тело прижимает меня, не давая пошевелиться. Грудь к груди, бедра к бедрам. Его руки — по обе стороны от моей головы, ладони упираются в стену.

Ловушка.

Я в ловушке.

Сердце, которое только успокоилось, снова срывается в бешеный галоп. Его лицо так близко — я вижу каждую ресницу, каждую крапинку в серых глазах. Чувствую его дыхание на своих губах, его запах — тот самый, древесный и теплый.

Он наклоняется еще ближе. Губы почти касаются моих.

И шипит — тихо, опасно, так, что по позвоночнику пробегает электрический разряд:

— Что ты сейчас сказала?

35 глава

Не могу дышать.

Грудь сжимается, воздух застревает где-то на полпути. Его тело — везде. Твердое, горячее, такое близкое, что я чувствую каждый удар его сердца через ткань рубашки. Или это мое? Уже не понять.

— Дар, я...

Голос — жалкий писк. Руки упираются в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Бесполезно. Он даже не сдвигается. Гранитная статуя была бы податливее.

— Смотри на меня.

Нет. Не