Формула любви для ректора - Ханна Леншер

Через несколько метров я скинул пальто в сугроб, обернулся в дракона и улетел к морю.

Глава 19. Лилиан

Глава 19. Лилиан

Я проплакала всю ночь.

Моя маленькая комнатка на преподавательском этаже еще никогда не казалась такой холодной и чужой. Наверное, я привыкла к тому, что Дамиан был рядом. Сидя на полу и обхватив колени руками, я не сдерживала слезы. Теперь они текли по щекам безостановочным, горячим потоком, впитываясь в шерстяную ткань платья.

В углу комнаты, на письменном столе, тускло поблескивала подарочная коробочка магистра Фэллона. Я даже не удосужилась ее открыть. Мне было абсолютно плевать на саморазогревающийся амулет и на его дарителя.

Все, о чем я могла думать — это лицо Дамиана в ту секунду, когда я напомнила ему об отсутствии обязательств.

Хищный огонь в его синих глазах погас, сменившись ледяной пустотой. Мой дракон отшатнулся от меня, словно я ударила кинжалом.

Страх вцепился мне в горло, не позволяя сделать и шага в сторону административного крыла. Я сама сказала глупость, но ведь и не врала...

У наших отношений действительно не было будущего. Какая разница, как сильно Дамиан сжимал меня в объятиях по ночам? В реальном мире мы оставались двумя разными вселенными. Он — лорд Рейвенхарт, черный дракон, аристократ с родословной, уходящей корнями в эпоху Первой Империи, а я — девушка из небогатой семьи артефактора, чье главное сокровище — диплом с отличием и въедливый ум.

Мой первый опыт с Адамом Войссером наглядно продемонстрировал, как работает эта система. Высшая каста играет с такими, как я, пока не приходит время заключать политические браки. А потом они просто выкидывают тебя на обочину, прислав корзину цветов в качестве извинений.

Тот факт, что Дамиан не говорил о будущем или не предлагал выйти с ним в свет, подтверждал мою теорию. Я была удобной тайной. Острым, захватывающим приключением. И рано или поздно, когда ему надоест эта игра, он женится на какой-нибудь Эларе фон Дорн...

Я так боялась, что Дамиан разобьет мне сердце, что сделала это сама. Трещины разошлись по всей моей душе в ту самую секунду, когда он повернулся ко мне спиной на заснеженном крыльце. Думала, что если продолжу наш безумный роман, то со временем станет только хуже. Я сгорю дотла, оставив после себя лишь горстку пепла.

Так и получилось, а теперь мне надо было учиться заново дышать.

Началась неделя вымораживающего молчания.

Дамиан перестал меня внезапно вызывать в кабинет, больше никаких пикировок на заседаниях. Он общался со мной исключительно через секретаря, передавая сухие директивы по факультету на пергаментах с гербовой печатью. И больше не появлялся на галерке во время лекций. Его тяжелая, пронзительная аура, которую я привыкла ощущать кожей, исчезла из моей жизни.

Вот и получилось, пока я умирала по ночам, академия продолжала жить, готовясь к празднику и к зимней сессии. Для всех остальных ничего не изменилось.

Несколько раз, возвращаясь поздно вечером из библиотеки, я видела, как в темнеющем, морозном небе над башнями стремительно набирает высоту огромный дракон. Дамиан перекидывался в истинную форму. Я замирала, прижимаясь к каменной стене, и не могла оторвать глаз от этого зрелища. Мощный силуэт с размахом крыльев, затмевающим звезды, делал круг над полигоном и улетал на восток, в сторону бушующего зимнего моря.

В звериной личине Дамиан был пугающе красив. В его полете читалась такая же отчаянная боль, которая рвала и меня на части. Мне хотелось кричать ему вслед, просить вернуться, но я только плотнее закутывалась в пальто и упрямо шагала в свою пустую комнату, где его подарки занимали треть пространства. Все, что я оставляла у него в спальне, он прислал ко мне. Даже сапфир не забрал.

А потом наступила среда.

Лекция по многомерным искажениям закончилась. Студенты разбежались, а я стирала схемы с доски, чувствуя привычную тупую боль в висках от недосыпа, когда дверь аудитории скрипнула.

— Магистр Роузвейл, — раздался тихий, вкрадчивый голос.

Я обернулась. На пороге стоял Фэллон Броз.

Молодой мужчина настороженно оглянулся в коридор, словно проверяя, не несется ли на него разъяренный ректор, быстро шагнул в аудиторию и плотно закрыл за собой дверь.

Мои брови поползли вверх. После того скандала на крыльце я ясно дала Фэллону понять, что его подарки мне не нужны, вернув ему коробочку через лаборанта на следующий же день. Я надеялась, что он усвоил урок.

— Магистр, вы ошиблись факультетом, — холодно произнесла я, стирая последнюю формулу. — Лаборатория артефакторики на два этажа ниже.

— Нет, Лилиан, я пришел именно к вам! — Он, нервно теребя свою мантию, подошел ближе и, понизив голос до шепота, сказал: — Я знаю, как вам тяжело.

Замерев с тряпкой в руке, я почти запаниковала. Неужели он догадался о нас с Дамианом? Может, кто-то видел нас вместе?

— О чем вы говорите? — процедила я, стараясь, чтобы лицо оставалось непроницаемым.

— О ректоре Рейвенхарте, разумеется! — Фэллон сочувственно вздохнул, и я мысленно, с огромным усилием, заставила свое сердце биться ровнее, когда он наконец-то продолжил. — Вся академия видит, как этот дикарь издевается над вами и унижает теоретическую магию на педсоветах. Тот срыв на крыльце… это было омерзительно. Рейвенхарт ведет себя как хозяин, считая, что может указывать нам, как дышать. Вы его главный враг, Лилиан. И единственная, кто не боится спорить с ним в открытую.

Для всех это действительно было так. Мой желудок сделал неприятный кульбит от осознания того, насколько идеальную маскировку мы выстроили. Никто даже на секунду не допускал мысли, что мы можем быть парой.

— Ближе к делу, Фэллон. У меня мало времени. — Я бросила тряпку на стол и скрестила руки на груди.

Он оглянулся еще раз, словно стены могли подслушивать.

— Мы можем отомстить ему, Лилиан. Убрать его с поста ректора навсегда.

Моя кровь застыла в жилах. Слово отомстить прозвучало из уст этого смазливого труса так зловеще, что все мое тело инстинктивно напряглось. Я помнила об информаторах Войссера в академии.

— Мы? — приподняла я бровь. — Потрудитесь объяснить.

— Есть… определенная группа лиц, — понизил голос Фэллон до едва уловимого шепота. — Члены Ученого совета, некоторые попечители, деканы, недовольные военной диктатурой. Мы собираем неопровержимые доказательства его некомпетентности. К сожалению, нефинансовые, в них у него