Любовь по контракту. Счастье на осколках - Тиана Соланж

Мы вошли в мой кабинет, где на столе уже лежала внушительная папка с информацией, что по моему приказу собрал Диего. Конечно, следовало озадачиться этим раньше, но тогда я был просто раздавлен, как мне казалось, предательством жены, и не желал замечать очевидные вещи.

— Простите мое вмешательство, сеньор, — снова подал голос Диего, хотя раньше никогда не делал так, пока его не спрашивали напрямую. Он был профессионалом своего дела, и поэтому я даже от удивления поднял брови. — Вчера сеньора Каролина была расстроена смертью сеньоры Алмейра, поэтому вряд ли расскажет вам.

— А ты настолько хорошо изучил мою жену, Диего? Даже по имени уже называешь? — приподнял в удивлении бровь, стараясь говорить ровно. Внутри поднималась знакомая волна уже не раздражения, что посторонний человек вмешивается в мои семейные дела, а настоящего гнева. Диего всегда отличался спокойствием, я бы даже сказал холодностью, в отношении других людей, но сейчас было видно, что он по-настоящему переживал за мою жену. И мне это не нравилось.

— Не в этом дело, сеньор, — спокойно осадил меня охранник, что заставило еще больше разозлиться. — Просто я сам только вчера догадался обо всем. Сопоставил факты, поэтому не рассказал всего сразу. Да и на тот момент, вы уже прекратили поиски жены, обратив все внимание на свою мать, на ее здоровье...

Я сжал челюсти. И кулаки. Диего сознательно выводил меня из себя, только я не понимал, чего он хотел добиться.

— Диего, или ты говоришь, в чем дело, или..., — я теперь по-настоящему разозлился. Даже строчки перед глазами заплясали, и пришлось отложить бумаги, чтобы посмотреть в лицо охранника. Оно утратило обычную отстраненность, с которой он смотрел на окружающих, если они каким-либо образом не касались его лично или рабочих моментов. Сейчас он выглядел до непривычного озабоченным, словно вся эта ситуация затрагивала его лично.

— Я был сопровождающим сеньоры Леонорры в тот день, когда она посещала с благотворительным фондом один из приютов в городе. Ваша компания взяла шефство над ним и еще несколькими, — я пожал плечами, не понимая, к чему он клонит. Да, мама всегда занималась благотворительностью, считая, что те, кто имел больше, должны помогать тем, кто не имеет вообще ничего. Отец ее поддерживал, а потом и я, встав у руля компании.

— Диего, это ни для кого не секрет...

— Верно, только в тот день все было иначе, потому я хорошо его запомнил. А теперь и вы посмотрите название того приюта и сопоставьте с тем, где провела четыре месяца ваша жена. — Диего скупо усмехнулся, явно довольный произведенным эффектом, а я снова опустил взгляд на отчет, который предоставил мне охранник. Перед глазами поплыли круги, когда я вчитался в строки. Получается... мама каким-то образом узнала, где находится Каролина, либо наткнулась на нее случайно? Тогда, почему промолчала? Почему не рассказала, что видела ее?

— Ты... видел ее тогда? — охрипшим от волнения голосом спросил я, листая отчет от начала до конца.

— Нет, — он качнул головой, — мы слишком быстро покинули приют, к тому же я находился снаружи, а сеньору вывела ее подруга, сеньора Хименез. Но мне тогда показалось странным, что сеньора зашла в приют, — он кивнул на бумаги, в котором значилось название места, где, оказывается, провела некоторое время моя жена, — а потом ее быстро вывели оттуда. Прошло буквально не больше десяти минут. Сеньора приказала мне ехать в больницу немедленно, так как почувствовала себя плохо. Я вам еще звонил из клиники в тот день.

Я медленно кивнул, вспоминая события почти двухлетней давности. После смерти брата, мать сильно сдала, но при этом старалась на людях не показывать этого. Она всегда ненавидела, когда ее жалеют окружающие, и на людях оставалась невозмутимой и гордой. Я не понимал этого тогда, не понимал и сейчас.

Я откинулся на спинку кресла, подняв взгляд в потолок. Неприглядная правда открывалась, но более всего задевало то, что мои близкие довольно долго обманывали меня, и это тяжким грузом ложилось на сердце. Чувствовал себя откровенным идиотом, а как теперь все исправить, не знал. Ладно, буду разбираться дальше...

Я опустил взгляд в цифры, которые пестрели на белой бумаге. Выписка с банковского счета моего брата, выписка со счета карты, на которую я перевел деньги для жены. Несколько погашенных долговых расписок от Себастьяна, я о них даже не знал, странно, что они всплыли только сейчас? Судя по дате, сделала это мама, больше на тот момент некому. А еще все указывало на то, что мой братец в последнее время жил не по средствам, а мать его покрывала. Только ее средства да доля в фирме помогали оставаться ему на плаву. Да и те он просаживал в интернет-казино, дорогих ресторанах, клубах и на сомнительные покупки, вроде той, что стала для него последней.

Шикарный автомобиль, который после аварии превратился в груду металлолома, погребая вместе с собой моего брата и его невесту Лорену Хименез. Мой брат приобрел его на деньги, предназначенные моей жене. Но как он это провернул, оставалось загадкой. Нет, не то, как обналичил — как смог забрать карту, оставленную вместе с бумагами на развод. Кто-то помог ему, и мне не хотелось верить, что мама... могла.

— Ты выяснил?.. — договорить не смог, но Диего понял меня сразу.

— Не сразу, сеньор, — спокойно отозвался он, глядя на меня проницательным взглядом темных глаз, а затем впервые отступил от правил общения «клиент — охранник». — Алехандро, поверьте, если бы я не отвлекся в тот момент на вашу маму, то непременно нашел Каролину, — я поморщился, так как мне было неприятно, что моя жена нравится кому-то еще. Хватило моего сволочного братца с его попытками соблазнения и мнимой изменой. Хотя теперь я уже догадывался, что мне умело вешали лапшу на уши, чтобы разлучить с женой. А я повелся, как... сопливый мальчишка. — Да, она была в тот день в приюте, как выяснилось. Ее нашли без сознания на каком-то пустыре за городом. Выходили, но она потеряла память. Я говорил с доктором, который на тот момент ее лечил. Он сказал, что девушка не помнила ничего, даже имени, и точно не притворялась. В этом центре помощи она прожила четыре месяца. И да, на момент ее попадания к ним, она была беременна. Врачи потому и не решались начинать терапию, боясь навредить ребенку...

Его слова оборвал стук предметов, полетевших со стола. Ярость застилала