Любовь по контракту. Счастье на осколках - Тиана Соланж

глаза, стоило мне понять, что они сделали с моей женой. Мой брат, Лорена, моя мать — они не просто хотели вычеркнуть ее из моей жизни, они пытались ее убить. Но не это было хуже всего — я ничего не сделал, чтобы защитить ее. Я верил всем, кроме собственной жены. Пестовал свою обиду на протяжении всего времени, выплескивал гнев на Каролину, унижал и оскорблял ее, грозил отнять последнее, что у нее оставалось — ребенка. Я теперь не знаю, сможет ли она простить меня, но себя я не прощу никогда. Она прошла через такие испытания, а я...

— Алехандро, она вам не скажет, никогда. Думаю, даже подруга ее не расскажет об этом, хотя...

— Она пыталась, да только я не слушал, — собственный голос вызывал чувство омерзения, а оправдания были жалкими. — Лина не простит мне... никогда не простит...

— Всем свойственно ошибаться, — спокойно пожал плечами Диего, будто все, что сказал было настолько будничным, что можно спокойно отпустить ситуацию. — А тот, кто любит, обязательно простит. Вам нужно просто поговорить, я пытался сказать об этом сеньоре, но она... боится.

Я сам не ожидал от себя, но его слова подействовали на меня, как мулета на разъяренного быка. Диего не удивился и не отступил, даже не использовал на мне свои приемы самообороны, хотя и мог. Он просто смотрел мне в глаза, не обращая внимания на руку, что сжимала его горло.

— Не смей к ней подходить. Слышишь?! Никогда! — я прошипел это с такой яростью, что сам был удивлен. — И лучше уберись подальше от нас, пока...

— Алехандро, я не претендую на нее, — на губах Диего обозначилась жесткая усмешка, открывая истинный облик этого человека. Жесткого, в меру жестокого, со своими принципами, которые, надо признать, всегда вызывали у меня уважение. Я многое знал о нем, не только у него были источники информации и те, кто мог ее добыть, но я доверял ему. — Я скажу вам кое-что, но пусть это останется между нами. Я догадываюсь, кто помог ей тогда, я тоже Ему обязан. И потому воспринимаю Его дочь, как свою... пусть не сестру, но кого-то близкого. Я не смогу причинить ей вред, можешь не беспокоиться, а она слишком любит тебя, чтобы смотреть на кого-то другого. Мог бы уже сам догадаться, — кривая усмешка разозлила меня, но быстро взял себя в руки, принимая и его слова, и его упрек.

Я кивнул, разжимая пальцы, а Диего только усмехнулся, потирая красные отпечатки на шее.

— Ты смог узнать, как она оказалась в том месте? — говорить было трудно, но я должен был узнать правду до конца.

— Нет, но уверен, есть тот, кто все нам расскажет, — произнес Диего, а я немного удивленно посмотрел на него. Интересно, о ком он? — Письмо вашей матери, — спокойно ответил, видя мое недоумение. — Думаю, сеньоре Алмейра все же присуще такое качество, как совесть, — я не стал его осаживать, понимая, что он прав, да и мать поступила жестоко по отношению к Каролине, и не мне прощать ее. А вот выяснить все... жаль, только наказать второй раз виновных не получится. Смерть для них, на мой взгляд, слишком мягкое наказание.

— Думаешь? — глянул с нескрываемым скепсисом на телохранителя. Впрочем, после всего, что произошло с нами, я бы назвал Диего другом или практически братом, если бы он сам этого захотел. Время показало, что ему я доверял больше, чем своим родным. — Хотя я знаю, насколько наш семейный адвокат был предан матери, а не мне. Поэтому, могу только догадываться, что все это они вместе продумали. Странно, что после смерти матери, он все же решил признаться?

Диего только пожал плечами, но промолчал. Что же, оставалось только выяснить у него самого. А для этого придется лететь в Россию, где сейчас преспокойно жил, тратя гонорары, что платила ему моя мать, наш семейный юрист.

— Я разбужу девочек, а ты подготовь все для перелета, — сухо приказал я, и Диего склонил голову. — Надеюсь, ты продолжишь работать на меня, несмотря на... некоторые наши разногласия, — я не спрашивал, лишь озвучивал очевидное. Диего не раз доказал свою преданность мне и моей семье, и глупо было терять отличного безопасника.

— Все будет сделано, сеньор Алмейра, — Диего кивнул, а затем, не говоря больше ни слова, покинул кабинет. Мне же предстояло объясниться с Каролиной, а потом... потом буду всеми способами вымаливать у нее прощение.

Глава 10

— Улетаем? Домой? — недоуменно спросила жена, когда я обрадовал ее новостью. Но сначала зацеловал до опухших губ, потом приступил к соблазнению, а потом...

Потом проснулась дочь, которую в нашу спальню принес счастливый и довольный Эрни. Малышка, завидев нас, расцвела в улыбке, обнажая несколько белоснежных зубиков, а потом потянулась... ко мне. Я подхватил девочку на руки, практически не чувствуя ее веса, и обернулся к жене. Мне хватило той секунды, чтобы заметить и боль в зеленых глазах, и замешательство, даже заметил, как она дернулась сначала, будто хотела прижать дочь к себе, но затем улыбнулась. Она так и не привыкла делить внимание малышки с кем-либо еще. Пришлось подойти и обнять ее, чтобы показать, что я никогда не разлучу их, никогда не сделаю больно.

— А я? Я тоже хочу обнимашки, — буркнул Эрни, прижимаясь к боку Каролины. Настал мой черед немного приревновать, ведь до этого племянник всегда был рядом со мной, так что я отлично понимал чувства жены.

— Мы научимся делить свое внимание на двоих, обещаю, — шепнул на ушко Лине, и она подняла на меня счастливые глаза. В них я видел обещание и надежду, что все у нас будет хорошо. Я верил в это, но сначала требовалось разобраться с прошлым. — Надо вставать, после обеда мы вылетаем в Россию. Поедем домой...

— Домой? — зеленые глаза широко распахнулись, выдавая изумление, неверие, что плескались в их глубине. Улыбнулся, понимая, что... да, кажется, там я обрел свой настоящий дом. Там жили наши друзья, и что-то мне подсказывало, что пора было купить большой дом где-нибудь на берегу озера, чтобы жить в тишине и спокойствии. Думаю, детям тоже будет лучше на свежем воздухе, а сюда можно прилетать на отдых.

— Ура! Каро, я снова увижу снег, — закричал Эрни, прыгая по комнате на одной ножке. Тея, которая стояла на моих коленях тоже попыталась повторить за ним, чем еще больше рассмешила Эрнандо. Мы же с женой переглянулись и рассмеялись.

— Эрни, там лето, а снег бывает только зимой, — пояснила ему Каролина, а сын