Божье чудовище - Лариса Петровичева

Я не успела договорить: в столовую вошел Алекс, и мне почему-то показалось, что он пришел сообщить, что в доме полиция, и доктор Броуди арестован. Но голем лишь поклонился и сообщил:

– Доктор Броуди, к вам Шеймус Лонгвилл.

Мы переглянулись, и я пробормотала:

– Вот же повадился..!

– Теперь я не сомневаюсь, что он причастен к делу, – сказал доктор Броуди, поднимаясь из-за стола. – Слишком уж его стало много. Идемте, Флер! Узнаем, чего он хочет.

Глава 10

Перед тем, как выйти в гостиную, я придержал Алекса и негромко отдал ему несколько распоряжений. Голем кивнул и отправился выполнять, а Флер ждала в дверях – пятна румянца постепенно покидали ее щеки, краснота уходила из глаз, и бедная моя ассистентка успокаивалась.

Нет, Грей точно заслужил этот удар соусником в голову.

Лонгвилл ждал меня, расположившись на диване, и выглядел невероятно довольным, но увидев Флер, он даже не улыбнулся, и взгляд остался спокойным, словно девушка его больше не интересовала.

Мне вспомнилась другая девушка, такая же светловолосая, которая вчера лежала на полу аптеки. Что же она сделала не так, раз ее хозяева решили расправиться с ней? Возможно, стала шантажировать – или где-то проболталась о крупном заказе или сотрудничестве.

Теперь убийце надо будет искать другого зельевара – и вот как раз тут он может проколоться.

– Добрый день, Шеймус, – я занял место в кресле, Флер встала рядом, и от нее так и веяло гневом и решительностью. Как, интересно, теперь будет вести себя старший инспектор? Появится ли еще в моем доме?

– Добрый день, Артур! – воскликнул Лонгвилл и нетерпеливо потер ладони. – Вы ведь уже слышали?

– О чем? – небрежно осведомился я.

– Госконтракт! Минздрав сбросил запрос на госконтракт! Им нужно зелье для лечения поджелудочной железы, много зелья, – Лонгвилл сделал паузу и уточнил: – Вы правда не слышали? Весь город говорит об этом!

– Я с головой ушел в частные заказы, – ответил я, и Лонгвилл понимающе кивнул. – Так что там за заказ?

– На двадцать миллионов крон, – отчеканил Лонгвилл. – Артур, дружище, представляете, какие это деньги?

Я представлял, конечно, у меня на счету было чуть меньше. Иногда я думал, кому именно все оставлю: какому-нибудь детскому приюту или университету?

Собственно говоря, у меня была своя методика лечения поджелудочной – я разработал ее девять лет назад, когда ко мне попала пациентка с запущенной некротической порчей поджелудочных протоков. Тогда консилиум при Первом королевском госпитале признал ее неизлечимо больной, и родственники привели женщину ко мне.

Как раз после этого случая я и получил свое прозвище.

Зелье получилось не самым простым – основой служило соединение медвежьей желчи со стабилизированным экстрактом gunda Benedictii, болотника Бенедикта, редкой болотной травы с горькими синими листьями, которую крестьяне издавна заваривали от всех болей в животе. Сложность была в том, что болотник Бенедикта содержал горькие алкалоиды, которые при неправильной дозировке могли перейти в яд, и потому порошок из него требовалось предварительно прожарить на малом огне в серебряном тигле ровно восемь минут – ни больше, ни меньше. После этого горечь делалась лечебной, а не смертельной.

Я, разумеется, не разглашал деталей технологии. Рецепт, конечно, был зарегистрирован в Королевской академии, но тонкостей там не указывалось – этику я нарушать не собирался, а значит, каждый, кто хотел добиться результата, должен был либо экспериментировать самостоятельно, либо обращаться ко мне.

Обращались чаще всего ко мне.

– Двадцать миллионов, – повторил я задумчиво.

– Именно! – Лонгвилл подался вперед с видом человека, который только что нашел на мостовой туго набитый кошелек. – Министерство здравоохранения хочет обеспечить зельем все провинциальные госпитали, а не только столичные. Это огромный объем. Более восьмидесяти тысяч флаконов, Артур, равными партиями в течение двух лет.

Я выдвинул манипулятор из складок мантии и задумчиво постучал им по подлокотнику кресла. Восемьдесят тысяч флаконов это совершенно другой разговор. Это промышленный масштаб – тут понадобится расширенный склад ингредиентов, дополнительные обогревательные установки, второй аналитический стол и самое главное, постоянный приток болотника Бенедикта, который поставляют только из Заболотья, из деревень, где эту траву еще собирают вручную по старинке.

– Я вот что подумал, – продолжал Лонгвилл. – Мы с вами вполне могли бы разделить этот контракт. У вас производственные мощности и ваш талант, у меня руки. Мы бы могли быть настоящими коллегами, а не конкурентами.

Я мысленно усмехнулся. При всех стараниях Лонгвилл никогда бы не стал мне конкурентом – не хватает именно что таланта, и все заказчики прекрасно это понимают. А я понимал, что это дивное явление и предложение сотрудничества – всего лишь попытка копать под меня.

Ему понадобилась моя лаборатория, надо же. Чтобы потом в ней нашли что-то очень занимательное, вроде нелегально ввезенного в королевство Огненного дыхания, или еще какой-нибудь занимательной дряни, которую Логвилл обязательно подкинет, сунув нос в мои шкафы.

Мы слишком разные, чтобы быть коллегами, а не конкурентами. Принципиально разными.

– И деньги, разумеется, играют роль. Пятнадцать миллионов солидная сумма, согласитесь.

Если бы у меня были брови, я бы сейчас вопросительно поднял одну. И посмотрел бы на Лонгвилла весьма выразительно.

– Почему пятнадцать?

– Я понимаю свой уровень рядом с вашим. Мне хватит и пяти.

– Видно, поэтому вы написали министру Коусворту? – поинтересовался я и процитировал Лонгвиллу его собственное послание: – “Создать Сонную Лозу может только гениальный зельевар, коим я, к сожалению, не являюсь. Я лишь скромный труженик, а в работе с таким сложным зельем нужна величайшая одаренность, и ею обладает лишь одно существо”.

Лонгвилл изменился в лице – видно, не ожидал, что министр покажет мне его послание. Флер издала негромкий звук, словно с трудом сдерживалась от желания сказать нашему незваному гостю пару ласковых слов, и я предупреждающе поднял вторую руку, приказывая ей молчать.

Милая моя ассистентка даже сделала шаг назад.

– Могли бы проявить уважение и не называть меня существом, – укоризненно произнес я, и Лонгвилл развел руками, словно задавал вопрос: а кем же я тогда себя считаю?

Человеком я себя считаю, и Флер это подтвердила. За одно это я бы достал ей не только слона, но и луну с неба.

Но Лонгвилл прав – прекрасная Дейла сделала