Измена. Путь бумеранга - Анна Гром

Сегодня суббота и по плану у нас был Самарский Театр Оперы и Балета, а после ужин в «Ливингстоне», пафосном ресторане с кухней Африки и Востока, где цены, как в Москве, не меньше. Честно, я сравнивала и удивлялась. Ещё я удивлялась стойкости Вадима, ведь он ни разу не попытался зайти дальше поцелуев и объятий, прикосновений к талии, к плечам. Но при этом ячувствовала его.

Каждый миллиметр моих нервов ощущал его звенящее желание, которое вторило моему. Мне даже показалось, что он делает это специально, чтобы меня раззадорить. Ловко! Не даром же психолог, знает, что делает!

Я влюбилась! Мои бастионы медленно разрушались. Нет, они были сметены полностью! Но не захватническим напором, нарочитым мачизмом и первобытной мужиковатостью, а заботой, вниманием, ощущением безопасности, защитой и доверием! Вот в чём была истинная мужественность! Вот что сносило мне голову, когда мы оказывались рядом! Когда прощались, мы долго обнимались у подъезда или в машине, я вдыхала запах его кожи и одеколона, которые стали родными. Без которых я уже с ума сходила. Он так ни разу и не побывал у меня в гостях, сказал, что может не сдержаться. А я уже мечтала о том, чтобы он не сдерживался!

Единственное, о чём мы почти не разговаривали, так это о его семье. Вадим сказал только, что отца он не знал, сестёр-братьев нет, а мама живёт своей жизнью, и они почти не общаются. Я видела, что эта тема ему не слишком приятна и не залезала глубоко, хотя, конечно, мне было любопытно. На минуту мне даже казалось, что он что-то скрывает, но я эту мысль откинула подальше. Вадим ни разу ещё не заставил меня усомниться в своей честности.

По случаю выхода в театр я даже купила платье! Я их так и не полюбила, и у меня укоренилась стойкая ассоциация, что платье равно какое-то хреновое известие, как то было с тем белым. Ведь именно в платье после дня рождения Яси я спалила Костю на измене. А теперь мне осознанно хотелось быть элегантной и женственной, хотя, на самом деле, для похода в этот театр не нужно было соблюдать какой-то особый дресс-код.

Я выбрала чёрное. Удлинённое, по фигуре и с вырезом. Оно подходило мне по энергетике, по характеру, по ощущениям. Мягкое, оно струилось по телу, вызывая предвкушение прекрасного свидания, которое мне сегодня хотелось закончить не у подъезда.

– Какая же ты красивая! – Вадим вышел из машины, чтобы открыть мне дверь, но там и замер с распахнутыми глазами.

В таком образе он меня видел впервые. Удивительно, сегодня он тоже предпочёл образ «тотал блэк», только тёмно-серое твидовое пальто оттеняло образ.

– Благодарю, – игриво подмигнула я, приближаясь для поцелуя.

В этот раз он вышел таким жарким, что я вообще усомнилась, стоит ли нам сегодня куда-то ехать и не лучше ли бы было остаться у меня.

Мы решили посетить оперу «Евгений Онегин». Приобщиться к высокой культуре, послушать классическую музыку. Для меня это точно было что-то новое, ранее неизведанное. Вадим ходил на «Травиату» лет пять назад, ему понравилось, но компании, которая хотела бы дальше ходить с ним по подобным мероприятиям, у него не находилось. Как я поняла, его бывшая невеста не жаловала культурный досуг. Как, собственно, и Костя.

У гардероба мы случайно столкнулись с Костиными соседями со второго этажа, с Диной и Пашей. Динка тепло поздоровалась со мной и, смеясь, похвасталась, что наконец-то впервые за пять лет они выбрались куда-то без детей и собак.

– Ой, а ты знаешь, Костя женился на прошлой неделе. Я их как-то у подъезда встретила. Так интересно, я даже не заметила, как ты съехала! Какая-то черненькая у него теперь. Надо же, как бывает, – Дина неловко пожала плечами.

Дина действительно была изумлена, как быстро произошла рокировка. Признаюсь, и я не могла представить, что после нескольких лет категорических отказов от свадьбы, Костя так быстро переобуется в полёте.

Да уж. Видимо, когда находишь своего человека, то с браком тянуть не хочется. Что ж, я не была его женщиной, а он не был создан для меня. Зато теперь со мной рядом тот, кто мне нужен. И кому я действительно необходима.

Глава 30

Вадим Лиходеев

Я не помнил оперу. Как будто проспал всю. Но на самом деле я бодрствовал. Бодр и весел я был и в ресторане. Я держался молодцом, когда София выбрала место не напротив, а рядом, чтобы мы могли беспрепятственно обниматься. Но это была лишь какая-то часть меня. Другая моя часть была в тумане. Потому что близость Софии в этом умопомрачительном платье напрочь отрубила мне все мозги.

«Ливингстон» не подкачал. Сдержанная роскошь и умопомрачительные детали в виде старинных карт, макетов животных африканских саванн в полный размер, орнаментов и огромных кадок с растениями. Кухня и антураж Африки и стран Ближнего Востока тут был реализован в полной мере. Я был знаком с шефом и знал, насколько тут всё тут продумано, и что гораздо выше среднего цены в меню того стоят. София смотрелась здесь великолепно, это было её место. Я бы водил её сюда постоянно. Не потому что меня теребили и выпрашивали, а по собственному желанию. Я хотел делать для неё всё.

Мы заказали устрицы, севиче из гребешка, салат с ростбифом и персиком-гриль, тунца и лосося на гриле, опробовали множество необычных вкусовых сочетаний, словно совершили гастрономическое путешествие. Мы были заряжены атмосферой оперы, возвышенными впечатлениями и при этом всё это каким-то непостижимым образом сочеталось с почти животным желанием обладать ею.

.Её рука случайно касалась моей на столе, и каждый такой контакт пронзал меня током. Я видел её смеющиеся лукавые глаза, и чувствовал, как меня затягивает. Сегодня она смотрела на меня по-другому, уже без осторожности, а с каким-то вызовом. Она давала мне зелёный свет.

Слова, которые мы произносили, казались легкими, без особых сложных смыслов, но за ними скрывалось нечто большее, невысказанное. Я ловил её взгляд, когда она отпивала вино, и мне казалось, что она читает мои мысли, а я – её. Мы говорили о пустяках: о музыке, о планах на отпуск, об атмосфере ресторана, но каждое слово слышалось, как сквозь толщу воды. Я тонул. Сегодня я никуда не отпущу её.

Моя рука сама собой легла на её колено под столом, на это колено, которое совращало меня весь день из-под этого безумного разреза