Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева

Вздыхает.

- Дурацкая привычка. Сначала узнать, потом думать.

- Илья, мне не нравится ощущение, что каждый мой шаг теперь у тебя под контролем.

- В целях твоей безопасности.

- Как-то жила без тебя это время.

- Не знаю даже, как жила, - усмехается, как будто это смешно. Не смешно.

- Я тебя встречу.

Теперь понятно, почему даже не спрашивает рейс.

Вот так, да?

Опасная женщина, говоришь?

И внутренние весы сбоят. Меня раздражает, что он лезет, куда не следует, и знает обо мне больше, чем я разрешала. И одновременно приятно, что он хочет встретить, ищет повод.

Потому что можно же и не ехать, можно подождать, и через пару часов я буду в доме напротив.

Неприлично приятно.

И во мне просыпается не Василиса Мудрая, а Василиса Мстительная. Хочется ткнуть его носом в то, что не все под его контролем.

- Я буду не одна.

- В смысле?

- С начальником. Ты же проверил, с кем я лечу?

- С каким начальником?

- С моим. С директором центра. Мы летим на одну конференцию.

- Мужчина?

- Да.

- Надеюсь, у вас номера разные.

- А вы проверьте, Илья Романович.

- Василиса, не проверяй мою выдержку. Номера разные?

- Мне пора, Илья Романович, на этот раз прощаюсь, пока.

А то водитель и так уже знает о моей личной жизни больше, чем положено.

- Начали с Ильи, закончили Романовичем.

- Мне не нравится, когда всю мою биографию без моего разрешения и согласия считывают из базы. Одно дело, когда это надо было бы для расследования. Другое - когда вы просто пользуетесь положением.

- Ладно, извини. Не должен был. Больше не буду. Я все равно встречу. Хочу тебя увидеть.

- А я хочу увидеть вашу биографию. Ну так… чтобы мы были на равных.

- Там ничего интересного.

- Это вам ничего интересного, а у меня есть вопросики.

 Глава 31

На выходе из аэропорта покупаю бутылку воды. Едва садимся в такси и отъезжаем, как в кармане журчит телефон.

Муромов: “Прилетела?”

У него что, теперь отдельный сотрудник отслеживает мои рейсы? Или Граф сидит на крыше с биноклем и докладывает: “Объект Мудрая приземлился, настроение нервное, уровень побега высокий”?

Печатаю: “Муромов, вы за мной следите?”

Муромов: “Слежка - это когда тайно. Я пишу открыто))”

Набираю: “Контролируешь мои перемещения?”

Муромов: “Поставил на оперативный контроль”.

Я: “Есть основания?”

- Василиса, сейчас заселяемся в гостиницу, - оборачивается с переднего сиденья ко мне Иван Иваныч, - потом, может, перекусим, и в шесть у нас уже открытие форума.

Муромов: “Склонность к побегу, сопротивление заботе, провокационное поведение, грязный номер, подозрительный багаж”.

- Василиса… - окликает Иван Иваныч.

- Да.

- Ты слышала?

Поесть и на форум.

- Да. Хорошо.

Муромов: “Просто доложили, что рейс приземлился”.

Я: “И много вы так рейсов отслеживаете?”

Муромов: “Только тот, в котором ты”.

Смотрю в окно и улыбаюсь сама себе.

Блокирую экран и утыкаюсь губами в свое плечо.

Муромов, ну что ты делаешь…?

Взрослую женщину превращаешь в девчонку, за которой следят. Сталкер, тоже мне.

Выдохнув, пишу маме, что долетела, еду в гостиницу.

Мимо мелькают деревья, дома, спальные районы.

Вот-вот начнется сам город.

Достаю телефон и включаю камеру. Снимаю все подряд.

Ну и не без того, чтобы не попасть в пробку.

Движемся медленно.

Становится скучно. Периодически заглядываю в телефон, жду чего-то от Муромова.

Снова перечитываю переписку.

Интересно, за мной и сейчас кто-то присматривает?

Написать бы. Но как-то без повода…

Объезжаем машину ДПС, у кого-то тоже проверяют документы.

Я зачем-то щелкаю.

Смеюсь сама над собой и отправляю фото Илье.

Подписываю: “А в этом городе у тебя тоже все схвачено?”

Отправляю и довольно улыбаюсь, что нашла-таки повод ему написать.

Через секунду он уже в сети.

Пишет: “Ты решила собрать коллекцию ДПС по городам?”

Ответил…

Я: “Вот думаю начать коллекционировать ”

Муромов: “В любом случае звони сначала мне”

Как будто именно это я и хотела услышать.

И следом от Муромова ещё одно сообщение: “С кем едешь?”

Открываю фотографию, рассматриваю и замечаю, что в боковое зеркало попало лицо Ивана Иваныча.

Мммм…

Специально дразню Муромова: “С директором”.

Ждать долго не приходится: “И близко он сидит?”

Оцениваю на взгляд.

Я: “В пределах санитарных норм”.

Муромов: “Санитарные нормы - это сколько?”

Я: “Муромов, мы в такси, а не на стадионе”.

Муромов: “Будь я там, тебе бы такси показалось тесным”.

И будто он уже рядом: его тепло, запах геля для душа, плечо совсем близко.

Сглатываю и набираю ответ: “Из-за вашего служебного эго?”

Муромов: “Из-за моей руки на твоем бедре”.

Меня простреливает так, что я машинально свожу вспотевшие до неприличия бедра

Прикусываю губы, заправляю волосы за ухо: “Вы невыносимы”.

Ответ приходит почти сразу: “Ты утром тоже была не образец дисциплины”.

Блокирую экран и убираю телефон под ногу. Прикладываю к горящей щеке бутылку с водой, делая вид, что просто жарко.

А моя внутренняя Василиса Ярославовна падает лицом в пол и притворяется умершей.

Тут мой директор рядом. Таксист вообще незнакомый мужик. Город. Люди на тротуарах.

Приличная командировка, приличный маршрут, приличная я в приличной блузке.

А у меня под кожей снова его руки. И губы.

И на мне. И во мне.

Просто буквы на экране.

А этого достаточно, чтобы вся приличность пошла лесом.

Хотя кто начал?

Сама.

Сама фотку скинула. Сама провоцировала. Сама подкинула идею ревновать.

Диагноз: сама начала переписку, сама получила ответ, сама покраснела, сама теперь сидит с бутылкой у лица и делает вид, что все под контролем.

Прогноз сомнительный.

Лечение: удалить Муромова из телефона.

Побочный эффект: я уже знаю его номер наизусть.

Бутылка быстро нагревается и уже не помогает.

Тогда открываю крышку и делаю несколько жадных глотков.

Одна капля вырывается и скользит по подбородку, падает на ключицу и стекает в разрез блузки.

Черт.

Закрываю бутылку.

Я теперь даже пить нормально не могу.

Вот что он делает сейчас?

Работает?

Тренируется?

Ест?

Лежит?

Смотрит фильм?

Будь у меня возможность, я бы все отдала, чтобы сейчас с ним лежать и смотреть какой-нибудь фильм.

Вообще больше ничего не надо.

Ну, ещё можно его шуточки пошлые послушать.

И его сердце будет стучать у меня под ухом.

Так хочется чуть-чуть тоже его посталкерить. Но у меня нет