Главное не влюбиться - Татьяна Катаева

За все те годы у папы довольно-таки редко выходило приезжать. Но каждый приезд и приход на мои соревнования были куда лучше медали, которую я всё равно получала.

А потом развод. Такой неожиданный и болючий. Поэтому я не то, что танцевать не могла — я даже думать об этом не смела. Да и денег у мамы в тот период не было, чтобы оплачивать и занятия, и покупать мне туфли, платья. А ещё каждое соревнование — это взнос. На него тоже не было денег. И я бросила.

Отказалась от мечты.

Нет, не так. Её сломали в моих глазах. Заставили поверить в то, что вся моя жизнь, все мечты — были иллюзией. Такой же хилой, как и любовь отца.

Но потом, лет в тринадцать, я поняла, что дико скучаю по этим ритмичным движениям. Что без музыки я даже дышать не могу. А без танца — жить. И я снова вернулась на паркет.

С ещё большим настроем побеждать. Брать всё, что можно. Я не хотела никому ничего доказывать. Только себе.

Что я не никчёмная. Что я сильная. Что я заслуживаю, чтобы меня любили.

Чтобы папа, который всегда казался мне идолом, наконец-то понял, что я лучше Лизы. Что я тоже заслуживаю любви.

Однажды, примерно год назад, я услышала долгожданный звонок. Этот номер телефона появлялся на экране только в день моего рождения, восьмого марта и на Новый год. Ровно три раза в год. Именно на столько я заслужила любви отца. И это всегда были СМС. Будто он не хотел слышать мой голос. Будто не хотел со мной разговаривать. Будто я никто для него.

А тут — звонок.

Помню, сердце забилось так часто, что казалось, у меня началась тахикардия. Я дрожащими пальцами провела по экрану и приставила телефон к уху.

Странно, я ждала чего угодно, но только не того, что он попросил.

— Лиза в столице. Помоги ей освоиться. Ты же уже всё знаешь. Ладно? Она же твоя родная сестра.

Каждое слово — нож в сердце. Ни одного вопроса обо мне. И только просьба, которая ещё сильнее заставила ненавидеть.

Да, навстречу я всё-таки пошла. Наверное, та маленькая девочка, которая обожала отца, так и не смогла ему отказать.

Но с этой встречи ничего не вышло. Я не пыталась притворяться, что рада её видеть. А вот Лиза… Клянусь, я чувствовала игру в каждом её движении. Взгляде. Слове. То, как она говорила, что всегда мечтала со мной познакомиться. Что мы теперь будем держаться вместе. Часто встречаться.

Я ответила в своей манере. Грубо и без лишней наигранности. Прямо глядя в глаза. Я не врала и не притворялась, в отличие от неё.

Я сказала, что она мне никто и никогда сестрой моей не станет. Что даже то, что в наших жилах течёт одна и та же кровь, не сделает нас родственниками.

Я думала, она исчезла из моей жизни. Но нет… Вернулась.

Клянусь, я не ожидала, что Кирилл сможет так со мной поступить.

Самое мерзкое — я ведь до последнего пыталась его оправдать. Искала логичные объяснения. Говорила себе: «Ты сама виновата, Снежка. Сама полезла. Сама играла». Да, спор был. Да, всё начиналось как глупая, самоуверенная затея. Я никогда этого не отрицала.

Но правда в другом.

Я не ложилась с ним ради спора.

Меня тянуло к нему не как к брату. А как к человеку, рядом с которым внутри всё переворачивалось. Он был моим магнитом. Моей слабостью.

И я поверила, что у нас это взаимно. Что стоит мне немного на него надавить — и он сам прогнётся. Потому что чувствовала взаимность. Огонь. Влечение. Желание. Страсть.

Поверила, что между нами было что-то настоящее. Что та ночь — не мой эксперимент и не его проверка меня.

А потом он просто… выбрал другую.

Хуже всего — её.

Мою сестру.

Ту, которую я и так не смогла принять. Ту, чьё существование каждый день напоминало мне, что отец когда-то выбрал не нас. Ту, из-за которой мой мир уже однажды треснул.

И он знал это. Знал — и всё равно с ней спал.

Это не просто предательство. Это удар в самую больную точку. Будто он взял моё сердце, покрутил в руках… и швырнул в стену, даже не извинившись. И это было куда хуже, чем спор, который я по глупости затеяла. Это было куда хуже, чем он просто пошёл у меня на поводу и позволил нашей близости случиться.

Это было предательство.

И я его не простила. И не прощу.

Когда мы с Тарасом выиграли чемпионат, я улыбалась на камеру. Поднимала руки. Принимала поздравления. Но внутри было пусто. Гулко. Холодно.

Предложение улететь во Францию для подальшей подготовки к чемпионату мира —стало спасением. Родители Тараса — богатые, влиятельные, всё решилось за пару дней. Он даже не сомневался. А я… я ухватилась за эту возможность, как за последний шанс не задохнуться. Потому что две недели притворяться было очень сложно. Я даже не знаю, как смогла собраться и выступить достойно, чтобы взять золото.

Я сказала отчиму, что мне нужно сменить обстановку. Что мне тяжело. Что я задыхаюсь. Он с мамой переглянулись — и согласились. Они думали, что дело в будущем ребёнке. В новой жизни, к которой я не готова.

Пусть.

Пусть думают что угодно, лишь бы не узнали правду.

Потому что каждый угол дома напоминал о нём.

Каждый взгляд — о том, как легко меня можно было заменить.

Каждая ночь — о том, что я ошиблась.

Франция стала побегом.

От себя.

От боли и его предательства.

От Кирилла.

Я уехала, потому что если бы осталась — сломалась бы окончательно.

Глава 26. Ксюша

Мы провели во Франции полтора месяца. Подготовка была сумасшедшей, а масштабы наших желаний — необъятными. Тарасу пришлось забыть на это время о своей девушке, которая, на секундочку, ревновала ко мне безумно. Несколько раз она приезжала к нему, и они гуляли по романтическим улицам Парижа. Что в это время делала я?

Отрывалась в клубах и выставляла сторис в соцсетях. Кирилл смотрел каждую. Может, что-то и хотел написать, но я добавила его в чёрный список. Нет ему прощения. Он ещё не представляет, какая я вернусь. Ещё хуже. Ещё злее. Ещё более ненавидящей.

Алёхина где-то пропала. Она покинула страну и