Псионик в цепях - Юлия Ветрова

— Дело было не в том, чего я хотела. Это было бы пустой тратой ресурсов. Я могла решить проблему, не убивая его, и я это сделала.

Тариньяк, похоже, смиряется с этим, или, по крайней мере, решает не задавать лишних вопросов.

— Это всё притворство? Ты велела ему флиртовать со всеми, чтобы получить информацию? Потому что какое-то время он очень активно заигрывал с...

Да. Дакейра заметила это.

— Он прошёл подготовку в Легионе Дракх. Отчасти это заключается в том, чтобы притворяться — ну, самим собой, в некотором роде. Отчасти это заключается в использовании секса для получения информации. Когда я привезла его сюда, я перестала давать ему чёткие указания. Но ФЛИРТОВАТЬ СО ВСЕМ, ЧТО ДВИЖЕТСЯ, И ПЫТАТЬСЯ ВЫВЕДАТЬ У НЕГО ЧТО-НИБУДЬ было частью его подготовки. Хотя ты и правда неплохо выглядишь. Может быть, ему просто понравилась твоя причёска.

— Полагаю, такое ВОЗМОЖНО, — сухо отвечает Тариньяк. — То, что было с Леей? Это тоже часть его обучения? Притворяться, что у вас ссора, чтобы сбить нас со следа?

— Я не знаю, что это было, — честно отвечает Дакейра. — В последнее время он ведёт себя странно. С тех пор, как мы присоединились к Ордену Мглы, а может, и раньше. Особенно после того, как к нему пришёл его отец.

— И всё же, — говорит Капитан, бросая на неё очень странный взгляд, — ты ничего с этим не сделала.

— Я приняла взвешенное решение, — откликается Дакейра, а затем едва сдерживает смех из-за того, как ей приходится подбирать слова. — Ты собираешься СУДИТЬ меня? Я приму твой приговор.

Она может быть отступницей от Унн, но она не дикий зверь, который не может принять последствия своих действий. Особенно последствия в виде ходьбы, разговоров, флирта, жалоб на холод, грязь и отсутствие приличного вина.

Тариньяк колеблется.

— Не думаю, что смогу принять решение, пока не поговорю с Дайленом. На самом деле не я здесь пострадавшая сторона, Пантера. Отдохни немного — я уверена, что Лея тоже захочет с тобой поговорить, а это, скорее всего, будет утомительно.

Дакейра едва сдерживает гримасу. По сравнению с Леей их предводительница выглядит как пушистая кошечка, честное слово. «Утомительно» — очень мягкое слово.

41

И всё же это в какой-то степени облегчение. Может быть, это не то, что можно простить. Может быть, это не то, что она может исправить. Но перестать притворяться, что это БЫЛО правильно, перестать пытаться оправдаться тем, что «этого требовал Унн» вопреки собственным инстинктам — это всё равно что снять с себя половину ноши.

Ей тошно от одной мысли об этом, но так было на протяжении всего её пребывания на Эдеме.

Она распахивает дверь, намереваясь лечь спать пораньше. Её девочки будут волноваться, если она пропустит несколько попоек подряд, но они так же поймут, что ей нужно время, чтобы разобраться со всей этой хренью. Она стала отступницей. Или же Крата решит, что они должны знать правду, и они будут слишком злы на неё, чтобы волноваться.

Что ж, она сожжёт этот мост и развеет его пепел, когда дойдёт до этого. Ах, и вот она снова вспомнила об Эдеме. Возможно, это её и спасает: воспоминания об Эдеме в глубине её сознания подсказывают ей, что пламя не коснулось её головы. Вместо этого удар принимают на себя занавески.

Над её волосами проносится хорошо знакомый поток ругательств на эльдарском, но Дакейре не нужно слышать этот голос, чтобы его узнать. Она очень медленно поворачивается, чтобы никого не напугать.

Если бы её шторы не были в таком плачевном состоянии, это не говорило бы о его настроении так явно, как огонь, который он сердито перекидывает из руки в руку, словно зверь в клетке.

— Отступница, — говорит Дайлен, и огонь отбрасывает неземные тени на его лицо.

Учитывая расстояние между ними, Дакейра, вероятно, смогла бы одолеть его, даже без оружия, с минимальным ущербом. Прижать его к земле, вырубить. Вместо этого она разводит руки в стороны, ладонями к Дайлену, и ждёт.

На мгновение он замирает. Пламя извивается и клубится, но Дайлен неподвижен, как статуя. Или хищник.

— Это ложь, верно? — наконец произносит он. — Маски внутри масок — всё это должно... Должно быть, так и есть. Дракха.

Несмотря на то, что из-за этого её могут убить, Дакейра качает головой.

— Это не моё имя.

— Дракха, — упрямо повторяет Дайлен. — Ты не можешь просто ПЕРЕСТАТЬ ей быть. Это не по правилам.

— Думаю, я всё-таки перестала, — медленно произносит Дакейра. — Я уже давно не дракха. Они просто заставили меня это признать.

Дайлен отступает назад, широко раскрыв глаза.

— Зеркало не может быть без Дракхи, — бормочет он на унн, и тогда Дакейра бросается на него, потому что понимает, что окружающее Дайлена пламя направлено не на неё, оно вот-вот обратится ВОВНУТРЬ. К запаху горелой ткани в комнате добавляется запах горелой плоти, но боль в левой ладони и что-то в этом запахе позволяют ей понять, что это всего лишь её собственная плоть.

Если это единственная цена, которую она заплатит за весь этот бардак, то она невелика.

— Нет.

— Ты больше не будешь отдавать мне приказы, не-дракха, — рычит на неё Зеркало. — Ты хочешь, чтобы я был ИМ, этим слабаком. Гатт всегда говорил, что ты слишком мягкая! Нужно было перерезать тебе горло. Он был ПРАВ. Думаешь, он будет счастлив? Думаешь, ты спасла ЧТО-ТО? Давай, отступница. Сверни мне шею, как дикая тварь, которой ты и стала. Покончим с этим.

Дакейра вздыхает и крепче сжимает его руку. Если она удержит его в нужном положении, Зеркало не сможет колдовать, если только он не попытается запустить что-нибудь вверх и обрушить потолок на них обоих, что тоже возможно.

— Думаешь, это сработает? Тактика манипулирования, которой Я тебя научила?

— Дракха научила меня, — говорит Зеркало, а затем, уже мягче, добавляет: — Это его вина. Тебе следовало убить его и забыть о нём, как о ещё одном эльдаре среди многих. Разве ты не видишь, как он тебя предал? Пытается сорваться с поводка, пишет той адептке, как будто он может заслуживать это. Притворяется, что он настоящий. Только Я настоящий, только я — твоё оружие! Пожалуйста, дракха, ПРИКАЗЫВАЙ. Сделай так, чтобы всё