Псионик в цепях - Юлия Ветрова

«НЕТ, — молча думает Дакейра. — Ты не был. Ты ничего не чувствовал, и теперь я знаю, в чём разница».

Она снова перекладывает руку и сжимает затылок Зеркала — это сигнал, который тот узнаёт.

— Раб. Слушай меня.

Зеркало тут же обмякает в её руках и прислоняется к ней, словно в насмешку над словом «объятья».

— Да.

Сколько раз она это делала? Ради миссий, ради «демонстраций» для тех, кто сомневался в преданности Зеркала, ради самого Зеркала — чтобы увидеть пустоту, которая, как она думала, означала удовлетворение. Она нежно поглаживает Зеркало по волосам, подбирая слова.

— Дайлен никогда не сдавался. Зеркало было всего лишь маской. Он притворялся, выжидал, и теперь он свободен. Чтобы вынести то, что тебе пришлось вынести, потребовалось много сил. И острый ум, чтобы перехитрить дракху. Ты должен гордиться этим.

Дайлен глубоко вздыхает и прижимается к груди Дакейры.

— Ты и твоя сладкая ложь.

Письмо, позднее переписанное для создания достоверной копии, было передано одному из агентов Леи для доставки в Закатные Пространства.

Дорогая Райли.

Ты была очень добра ко мне, и я благодарен тебе за это. Хотел бы я ответить тебе взаимностью, но я даже не уверен, что чувствую что-то настоящее. Боюсь, я не смогу стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Я буду с теплотой вспоминать время, проведённое с тобой.

Дайлен А

42

Дакейра отпускает его, внимательно наблюдая за происходящим.

— Не стоит благодарности, — говорит она, когда убеждается, что больше ничего не загорится.

— Из этого получилась бы замечательная история, — говорит Дайлен. — Сбежавший сын князя кровавых эльдар и бывшая шпионка унн? Представляю, что сказали бы барды.

— Псион и пси-контролёр, — не лучше, но Дакейра не заостряет внимание на этой мысли. Она не имеет права ревновать. — Наверное, так даже лучше. Ты читал любовные романы?

Дайлен отстраняется с тихим смешком.

— Действительно, — он делает паузу. — В ближайшее время я буду... путешествовать. У леди Леи есть для меня несколько поручений.

И, учитывая все обстоятельства, будет лучше, если его будет сложно найти.

— Правильно. Перед уходом попрощайся с девочками как следует.

— Хорошо, — ещё одна неловкая пауза, а затем Дайлен поворачивается к двери и замирает на пороге. — Полагаю, я должен отплатить тем же.

— Хм?

— На самом деле я никогда не хотел обвинять тебя. Ты поступила правильно, — спокойно говорит ей Дайлен. — Прощай, Дакейра.

А потом он уходит, а у Дакейры в горле так и застревают слова. Ложь за ложь, да?

Она предполагает, что Дайлен продолжает писать Крате. Какую бы сделку Дайлен с ней ни заключил, Дакейра не спрашивает об этом. Когда она приходит, в комнате Дайлена всё убрано — не выметено дочиста, что было бы подозрительно, но убрано всё важное, а оставшиеся предметы аккуратно расставлены, чтобы создать впечатление, будто человек собирается уехать лишь на время.

С этим ничего не поделаешь. Дакейра отбивается от нескольких недоучек-преследователей, надеется, что те, кого они пошлют за Дайленом, будут хотя бы такими же плохими, и ни с кем не говорит о том, чего никогда не было.

Тариньяк, со своей стороны, всё чаще и чаще отправляет её на передовую, в вихревой тур по всем уголкам Созвездия, где могут скрываться самые ужасные сочетания тауматургии и Красной Пыли.

Она не уверена, является ли это наказанием, знаком поддержки или путём к отпущению грехов. Это не имеет значения. Каковы бы ни были намерения, это способ для Пантеры сосредоточиться на битве, а не на своих сожалениях.

— Ты бы сделала это снова, — говорит Креон, стоя под звёздами в Рубиновых Пустошах. — Ненужная смерть — это расточительство. Вот ПОЧЕМУ ты можешь позволить себе поверить в это.

Ну, мать его. Дакейра некоторое время смотрит в пустое небо.

— Можешь сказать мне, если...

— Он жив, — откликается Креон, словно неживое эхо, и, к счастью, не сообщает никаких подробностей. После этого Дакейра больше не задаёт вопросов.

Лея хранит каменное молчание, что означает, что с Дайленом всё в порядке. Она не стала бы защищать мёртвых.

От самого Дайлена вообще никаких вестей.

Изящно написано дорогими чернилами на очень изысканной бумаге:

Пантера.

Появилась новая ужасная оперетта о «возвышении Серой Мглы». Она ужасно модная, ужасно банальная и ужасно неточная. К сожалению, Божественная Императрица в восторге от неё, и мне пришлось трижды сопровождать её на представлениях. Самым ярким моментом был второй раз, когда покушение прервало третий акт. Я хотел бы уточнить, что это не было покушением на Её Сияние — думаю, мы наконец избавились от ЭТИХ глупцов около полутора месяцев назад.

Как бы то ни было, она продолжает с пользой и выгодой для себя использовать меня, хотя и не так, как утверждают некоторые наиболее непристойные слухи. Думаю, я смирился с тем, что мне удобнее всего быть оружием в чьи-то руки. Божественная Госпожа, со своей стороны, с пониманием относится к моим особым потребностям. Она также обладает тайной властью над кондитерами Рай-Вола — у меня есть целая коллекция засахаренных фиников разной формы.

Прости меня. Я так долго садился за письмо, чтобы теперь обсуждать с тобой музыкальные пьесы и сладости.

Несколько дней назад я встретил Крату. Она была со своим мужем — очаровательным торговцем, который пригрозил мне расправой, когда я сказал, что она слишком хороша для него. Я понимаю, что такое поведение считается очаровательным среди пиратов с Цепного Архипелага. Мне сказали, что она приходит поговорить с тобой всякий раз, когда оказывается на Небесной Цитадели, так что я уверен, что ты уже слышала историю этой встречи. Должен отметить, что я подозреваю некоторое преувеличение в отношении размеров упомянутого трака.

Я не об этом хотел написать. Просто она собиралась рассказать одну из своих историй о «Шипах» — о тебе. И я увидел, что она колеблется, и посмотрел на неё, потому что Крата не дура.

И я сказал: «ПРОДОЛЖАЙ».

Это была та самая история с великаном, ну, ты знаешь, и Грэмом в том проклятом бальном платье — о, не думаю, что я так смеялся с тех пор, как... наверное, никогда. И я вспомнил твоё лицо, и мне не было больно.

Ты так и не попросила у меня прощения. Я до сих пор не знаю, способен