Укрощение строптивой, или Ректор, ты попал! - Ксения Никонова

нашего знакомства были не слишком приятными. Для вас в особенности. Простите меня за это. Готов загладить свою вину делом. И словом, если для вас это так важно. Вы очень красивая женщина. Сегодня я был горд и счастлив называть вас своей женой перед всеми этими людьми. Поэтому… будьте мне женой, Диана. Я всё сделаю, чтобы вам никогда не пришлось жалеть об этом.

Он так и не сказал люблю.

А я? Что к нему испытываю я?

То, что в моих мыслях слово «супруг» уже прижилось, это факт. И то, что он меня поддерживает и защищает, несомненно нравится. А ещё мне приятны его прикосновения и поцелуи. Ну а кому они будут неприятны, если мужчина не только хорош собой и обходителен, но и надёжен и никуда от тебя не денется.

А дальше-то что? Готова ли я связать свою жизнь с ним? Ох, не могу однозначно ответить на этот вопрос. Взять, к примеру лорда Бартона. Предложи он до всей этой истории руку и сердце, я была бы счастлива. А сейчас?

Попытка вызвать в воображении его образ не заставила трепетать сердце, как бывало раньше.

Попробую иначе.

— Поцелуйте меня, — велела я милорду.

Удивление и радость осветили лицо мужчины. Я поскорее закрыла глаза, чтобы представить, что целуюсь с Бартоном.

О нет. Он это делает совсем не так.

Нежные прикосновения совсем не в его характере. Он впивается в губы как хищник в жертву, ещё и за затылок обычно держит, так что и не отстранишься, пока он сам не захочет прервать поцелуй.

Мне нравилась в нём эта необузданная страсть. Но любви в его поцелуях не было. Только требовательное желание.

Сейчас мне нравилось то, что делал Глендарт Ливартис.

— Если вы не готовы ответить сейчас, не торопитесь. Я подожду, — тихо сказал он, нежно оглаживая мою щеку.

Да, так лучше.

Помнится, тётушка Мерид говорила мне, что в выборе мужа главное не промахнуться.

«Спешка хороша при ловле блох. Поверь, дорогая моя, у тебя женихов будет столько, что можно предъявлять любые требования. Обязательно найдётся тот, кто будет соответствовать им всем. А скорее, таких претендентов тоже будет не один и не два».

Хоть и оказалась она змеёй, а всё-таки была права.

Милорд умудрился попасть в супруги, минуя стадию жениховства, но это потому, что выбирала не я. Теперь пришёл мой черёд делать выбор, и спешить точно не следует.

Не торопит он меня — вот и славно. Поживу, подумаю.

Карета приостановилась перед воротами, и нас на мгновение будто сжало огромной рукой.

— Проверка, — пояснил он. — На наличие нечисти и нежити.

— А нас-то зачем? — удивилась я.

— Это защитное заклинание. Ему всё равно, кто ты, хоть сам император. Вдруг кто-то только прикидывается человеком.

Наконец мы оказались на территории, и меня с комфортом доставили прямо к дверям общежития.

— Помните, мои двери открыты для вас в любое время дня и ночи, — сказал он на прощание, помогая мне выбраться из кареты.

Завтра и проверим, пропустит ли цербер-секретарь студентку Полеву к ректору.

Целуя мою руку на прощание, милорд задержал её в своей ладони и чуть потянул на себя. Вкупе с ожиданием в глазах это намёк на ещё один поцелуй?

Я вывернулась и покачала головой.

О нет, милорд. Сладкое на ночь вредно, да ещё в таких количествах.

— Подождите, сейчас разомкну контур, чтобы вы могли войти, — прошептал Глендарт у дверей.

Приложив ректорский знак к замочной скважине, он потянул створку и пропустил меня внутрь.

Глава 20

Я гуляю по ночному парку и жалею об этом

Общежитие спало молодым здоровым сном.

Я прокралась к своей комнате и в изнеможении упала в кресло, стоявшее в гостиной. Зажигать свечи не стала. Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу. Вечер и его главный персонаж — милорд Ливартис, слишком взволновали меня. Наедине с собой можно было это признать.

Но ему придётся сильно постараться, чтобы услышать мои признания. Пусть проявит фантазию, если действительно хочет завоевать меня. Что при этом скажет вся остальная академия — его головная боль.

Стоило размечтаться, как реальность прервала мои грёзы. В окно постучали. По ту сторону стекла маячил знакомый блондинистый образ.

— Божен⁈ — ахнула я, меньше всего ожидая увидеть именно его.

— Выходи! — прошипел он по ту сторону стекла.

Я помотала головой и махнула рукой, жестом отсылая прочь навязчивого поклонника.

Божен не понял или не захотел понять и принялся семафорить с удвоенной энергией. Этак он всё общежитие перебудит.

Аккуратно приоткрыв створку окна на палец, я спросила:

— Чего хотел?

— Прояснить один вопрос. Где ты была, и почему приехала с ректором?

— Не твоё дело! — отрезала я и попыталась закрыть створку.

— Как это понимать⁈ — вцепился он в неё с той стороны и просунул в щель букет цветов. — Я тут мёрзну под окном, караулю, как последний идиот, а тебе и дела нет⁈

— Потому что идиот и есть! И прекрати орать! Кругом люди спят!

— Уже нет, — раздался недовольный голос этажом выше. — Идите выяснять отношения подальше от общаг.

— Слышала? Идём в парк.

— Я тебе так пойду сейчас! — разозлилась я, посылая искорку ему в лоб.

К моему вящему удивлению, он её отбил, особо не напрягаясь.

— Ничего не выйдет, красотка, — усмехнулся он. — Я подготовился. Идём прогуляемся. Да не бойся, ничего я тебе не сделаю.

— Да вы заткнётесь наконец⁈ — снова крикнули сверху.

Я поняла, что ещё немного, и к нашему диалогу подключится половина общаги. Тогда уж точно нам несдобровать.

— Держи меня, — скомандовала незадачливому ухажёру и полезла в окно.

Глава 20.2

— М-м-м, какая ты хорошенькая в этом платье, — с готовностью подставил ладони блондин, пройдясь ими по моей талии и груди и зарывшись пальцами в оборках декольте.

Пришлось надавать ему по рукам.

— Поставь меня на землю! — рассерженно прошипела я.

Шустрый какой! Ты меня одевал, чтобы распускать ручонки? На такое платье ты год зарабатывать будешь.

Не следовало бы, конечно, гулять со всякими студентиками в таких нарядах, но пора объяснить ему раз и навсегда, кто чего стоит.

— Идём! — махнула я в сторону дорожки, уводящей в парк.

— Ай! — схватился он за палец. — Что это у тебя такое острое?

— Боевой веер, — с гордостью продемонстрировала я ректорский подарок. — Специально против таких как ты, которые по-хорошему не понимают.

— Слушай, Диана, — снова подступился блондин.

— Нет, это ты меня послушай, — наставив на него веер, прервала я его на полуслове, пока он не