Укрощение строптивой, или Ректор, ты попал! - Ксения Никонова

начал канючить своё. — С чего это ты решил, что я тебе что-то должна? Подумаешь, пару танцев сплясали. Два часа назад я пять или шесть партнёров переменила, что мне теперь, с каждым целоваться?

— То есть тем вечером ты меня обманывала? — насупился блондин.

— Никого я не обманывала, потому что ничего не обещала. Было весело, и только. Даже так до сих пор расхлёбываю. И ты ещё вязаться вздумал.

— А как же твои слова?

— Какие слова, Боженчик, о чём ты? Померещилось видать, — нервно обмахнулась я веером.

Пора заканчивать разговор. Что хотела, я сказала. Ругаться не хотелось, но и его фантазии дальше поддерживать не хотелось. Не в тот момент, когда моя судьба решается.

— Ректор сегодня тоже померещился? — ехидно спросил он, перекрыв мне путь к общагам.

— Видимо, да, — ещё быстрее замахала я, прикидывая, как буду забираться обратно в окно.

Если сейчас залепить ему пощёчину, вряд ли он согласится оказать мне такую любезность и подсадить до подоконника.

— Я видел, как вы из кареты вместе выходили. Поздно отпираться.

Так и знала, что какому-нибудь идиоту да взбредёт в голову пялиться на нас среди ночи. Щелчком сложив веер, я повыше вздёрнула подбородок и окатила блондина ледяным взглядом.

— Это вообще не твоё дело. Забудь, что видел.

— Выходит, слухи, что гуляют о вас по Измирану, правдивы? То-то все обрадуются новой сплетне. Ну бывай, красотка, смотри, не пожалей.

— Я смотрю, у кого-то слишком длинный язык…

— А я бы послушал. Что там с ректором? — раздался вдруг голос из темноты.

Мы оба потрясённо замолчали. Кто здесь? Развернувшись на звук, я заметила, как на миг сверкнули в темноте глаза. По позвоночнику вниз побежали мурашки.

На свет вышел тот, кого я ожидала здесь встретить ещё меньше, чем Божена.

— Лорд Бартон? Откуда вы?

— За тобой пришёл, — широко улыбнулся мужчина, протягивая ко мне руку в перчатке.

Я самым позорным образом растерялась.

Как, откуда, почему он здесь? Ничего не понимаю.

— Разве ты не получила моё послание? — притворно изумился он.

— Какое послание?

— Ай-яй-яй, а я так старался, каждую букву выводил каллиграфическим почерком. Надушил листок твоим любимым одеколоном, — проворковал мужчина.

В груди затрепетало сердце, как происходило каждый раз, если Бартон оказывался рядом. По коленкам плеснуло противной слабостью.

— Всё интереснее и интереснее, — хмыкнул Божен, с интересом наблюдая за новым действующим лицом.

— А это кто? — небрежно махнул рукой в его сторону Бартон.

— Мой… друг, — улыбнулась я, вцепившись в блондина, как утопающий в болоте хватается за чахлый кустик.

Я смотрела на мужчину, которого считала идеалом мужской красоты, по которому вздыхала весь последний год, и липкий страх сдавливал мою грудь. Что вообще происходит? И почему мне это так не нравится?

— Кто это? — спросил в свой черёд блондин.

— Вечно твои друзья лезут в самый неподходящий момент, — оскалился в улыбке Бартон, небрежно отодвинув его. — Щенок, исчезни сию секунду. Сегодня никто не должен нам помешать.

Глава 20.3

Я сама не заметила, как мёртвой хваткой схватилась за рукав Божена. Тот хмуро оглянулся на мои судорожно стиснутые пальцы и пожал плечами:

— Кажется, Диана против.

— Дорогая, ты против? — приторно улыбнулся Бартон.

И тут до меня дошло. Сердцебиение, слабость в ногах, моя щенячья влюблённость. Его вечные перчатки. Кажется, я ни разу не видела его рук без них. И глаза! Мне не показалось, они действительно светятся в темноте.

Мы ведь только на днях проходили все эти признаки.

— Оборотень! — прошептала я непослушными губами.

Однако меня услышали. Божен ощутимо напрягся, а Бартон, продолжая улыбаться, снова протянул ко мне руку:

— Не шути так, глупышка. Идём. Я ужасно соскучился.

От этого движения блондин попятился, и я была полностью солидарна с ним в этом вопросе. Однако мои ноги сами сделали шаг навстречу жуткому оскалу, исказившему до неузнаваемости некогда любимое лицо. И как можно было не замечать всего этого раньше? А ещё интереснее, почему я иду к нему, когда уже обо всём догадалась?

Нас разделяло не больше метра. Я растянула губы в ответной улыбке, вскинула руку и взмахнула веером.

Бартон отшатнулся, но острые кончики оцарапали его щёку.

— Что ты творишь, женщина⁈ — схватившись за лицо, заорал он.

— Не подходите, лорд Бартон! — звенящим от напряжения голосом сообщила я, отскочив в сторону.

Если я права, то прямо сейчас начнётся трансформация. Надо успеть ударить.

Магическое пламя само начало собираться в моей ладони.

— Ты порезала меня, тварь, — слизнув собственную кровь с руки, спокойно сообщил лорд. — Что же, игры закончились.

И тут лорда начало корёжить. Его выгнуло под немыслимым углом, голова запрокинулась, а из горла раздалось низкое рычание.

— Беги, дура! — закричал мне Божен.

Сам он был уже метрах в двадцати и продолжал пятиться в темноту.

Я сорвалась с места, но спохватилась, поравнявшись с блондином.

— Стой! Мы должны его… добить, — выпалила я. — Вынужденная трансформация ослабит оборотня.

— Ты ненормальная? Решила потягаться с этой тварью? Тогда без меня, — категорически отказался парень и припустил по дорожке к общежитию.

— Он нас догонит, — прикинула я расстояние до ближайшего здания.

Да ещё защитный контур попробуй быстро разомкни.

— Пошевеливайся, если хочешь жить, — бросил он на бегу.

И тут мы услышали леденящий душу вой.

Трансформация закончилась. У нас оставалось всего несколько секунд, чтобы найти укрытие. А до общаги ещё метров двести. Не в моём бальном наряде соревноваться в скорости с оборотнем.

— Божен, стой! Подожди! — позвала я.

Шаги парня продолжали отдаляться, только ускорившись. Он меня бросил! Одну! На растерзание нечисти!

И тут я испугалась по-настоящему. Мне не на кого рассчитывать. Никто не придёт на помощь. Я одна против оборотня. Я и мой огонь. Какого шархота нас ничему не научили толком на занятии по боевой магии? Силовая волна? Да не смешите, у оборотней реакция быстрее человеческой во сколько раз? В десять? Или в двадцать? Прослушала. Вот дура-то, зевала на лекции.

И милорд мой супруг мог бы чему-то более полезному меня обучить, чем обращению с этим дурацким веером. Точно, муж. Метка!

— Глендарт! — закричала я, до боли сжав брачную печать. — Спаси!

Из-за бешеного стука сердца понять, был ли отклик, не удалось. Зато треск ломающихся веток и глухой топот прозвучали очень отчётливо. Повторный вой раздался совсем близко. Вот и всё.

Я развернулась на звук и приготовилась продать свою жизнь как можно дороже.

Первый сгусток огня полетел в тёмную фигуру, которая мелькнула на фоне деревьев. Прыжок оборотня был поистине нечеловеческим.

Он и не человек. Бесполезно пытаться попасть в него.

Я зажгла огонь с двух