Грязные истины - Ева Джеймин

Грейсон опустил полотенце, которым вытирал пот со лба, и, прищурившись, посмотрел на Джейса, изучая нашего солиста в течение многих нервирующих минут. Если бы этот взгляд был направлен на меня, я бы скривился, но Джейс просто отмахнулся от него. — Не анализируй меня, братан. Я могу говорить о Билли в несколько позитивном свете, не будучи пораженным молнией. Она мне не нравится и я ей не доверяю, и это никогда не изменится, но в какой-то момент я должен двигаться дальше.

Теперь не только Грейсон пялился на него. Мы с Фло отнеслись к этой перемене в характере с таким же подозрением. Джейс ненавидел Билли с той горькой страстью, которая могла возникнуть только от любви к ней всем своим существом. Никто не переходил от любви к ненависти и безразличию только потому, что нам удалось создать по-настоящему захватывающую песню в ее присутствии.

Нет.

Что, черт возьми, делал Джейс во время своего — пьянства / дерьма.

— Давайте, еще раз, и мы вставим это в трек, чтобы отправить в «Биг Нойз», — сказал Джейс, возвращая нас всех на свои места, а сам занял свое у студийного микрофона. — Это ненадолго отвлечет их от нас, поскольку до сих пор мы не отправляли никаких отчетов о ходе выполнения.

Он сделал паузу, явно ожидая, что мы, в сию же секунду начнем играть, как в дрянном музыкальном фильме, но вместо этого мы уставились на него мертвыми глазами, ожидая, что он сломается и объяснит, что, черт возьми, происходит. Что-то произошло между ним и Билли; я знал это так же, как знал, что найду ее в ту же секунду, как мы сегодня вышли из студии. Навязчивый зуд, от которого не помогало никакое почесывание.

— Не сейчас, — прорычал Джейс. — Не здесь.

Выражение его лица стало еще более серьезным, и я был поражен тем же инстинктом, который у меня был раньше с Грейсоном. Обсуждать здесь важное дерьмо было небезопасно, и это навело меня на мысль, что, возможно, за нами наблюдают. Или, по крайней мере, слушают. В таком случае лучше всего было вести себя нормально, пока мы не выясним, где мы можем в безопасности свободно разговаривать.

Но также… какого хрена?

Я взял вступительный аккорд. Фло присоединилась ко мне двумя ударами позже, а затем Грейсон добавил свой барабанный бой. Джейс убедился, что мы записываемся, а затем он начал с припева, единственного текста, который у него пока был, но я не беспокоился об этом. Остальное придет; оно уже парило в воздухе вокруг нас, просто ожидая голоса. Музыка была во многом похожа на это; в чем-то мы ее создавали, а в чем-то она уже существовала, просто ожидая, когда кто-нибудь озвучит ее.

Когда прозвучала последняя нота, добрую минуту никто из нас не произносил ни слова и не двигался. Подобная музыка жила в твоей гребаной душе, и я почти забыл это чувство. Какой бы мрачной ни была эта мелодия, она на самом деле наполнила меня светом, и впервые за несколько недель я не жаждал блаженного кайфа от наркотиков или алкоголя. Мне не нужно никакого оцепенения, чтобы существовать в моем собственном теле.

Музыка была таким кайфом, который я никогда не мог воспроизвести, даже с самым лучшим дерьмом в мире.

— Пора обедать, — наконец объявила Фло, снимая гитару и убирая ее в футляр. — Думаю, я действительно сегодня проголодалась.

Я тоже убирал свою драгоценную гитару, но это заставило меня поднять глаза, чтобы рассмотреть ее поближе. После того дерьма с Билли я игнорировал существование Флоренс и каким-то образом упустил из виду, какой худой она стала. Я упустил то, что она отказывалась есть или функционировать каким-либо продуктивным образом.

Я имею в виду, черт возьми, у нее могло не хватить половины лица, и я бы не заметил это в том наркотическом состоянии, в котором находился. В последнее время я был настоящим куском дерьма. — Обед звучит заманчиво, — признал я. — Я приготовлю, и мы должны поесть вместе на улице. Отдохнуть от этого дома.

Очевидно, в доме, где мы не могли свободно разговаривать.

Нам пора было найти место, где мы могли бы поговорить о том дерьме, которое происходило вокруг нас, и убедиться, что мы все на одной волне. Мы уже давно не вели себя как сплоченная группа, и пришло время вернуться к этому. Возможно, мы сбились с пути — я больше, чем кто-либо другой, — но мы не были мертвы. Мы могли бы вернуться к этому, и хит-парад, который мы только что создали вместе, был доказательством этого.

«Беллероуз» не сломят внешние силы, по крайней мере, пока я, черт возьми, еще жив. И чтобы остаться в живых, мне нужно было разобраться в себе. Какие бы ублюдки ни наблюдали за нами и контролировали наши жизни, им лучше быть осторожными, потому что Ретт Сильвер больше не жил в стране наркотиков.

Нет, этот ублюдок, который говорил о себе в третьем лице, потому что мог, покончил со всем этим дерьмом.

Кроме травки, конечно. Давай не будем слишком сходить с ума.

Впрочем, остальное было сделано. Пора сосредоточиться на музыке и «Беллероуз».

И, возможно, Билли, пока я не смогу навсегда вычеркнуть ее из своего сердца и мыслей.

семнадцать

БИЛЛИ

После того, как я почти раскрыла свой секрет Джейсу, я на два часа потеряла самообладание и спряталась в своей комнате, слезы текли по моим щекам в безжалостном эмоциональном освобождении. Это было похоже на то, что прорвало плотину, и ни одна из моих обычных тактик подавления эмоций не сработала. Было ли все это просто следствием многолетнего сохранения этого секрета от Джейса и, наконец, почти во всяком случае, раскрытия ему всего в одном взрывоопасном разговоре?

Было ли хоть малейшее облегчение в моей боли, несмотря на то, что я не знала, слышал ли он вообще ту случайную реплику, которая вырвалась из меня? Может быть, когда он узнает, мы сможем все уладить и, наконец, жить дальше. Мне не нужно было, чтобы Джейс любил меня, но было бы неплохо, если бы он не ненавидел меня с той страстью, которая охватила несколько альбомов и привела к множеству наград Grammies и AMA. Ублюдок.

К счастью, во время моего небольшого срыва группа была заперта в подвале для записи, а Анджело разговаривал по телефону, разбираясь с делами мафии. Или что, черт возьми, он там делал, часами разговаривая по телефону.