Грязные истины - Ева Джеймин

Подцепив первую порцию на вилку, я осторожно понюхала, гадая, не отравит ли он меня. Или, как минимум, подсыпал мне какое-нибудь слабительное.

Я думала, что проявляю излишнюю деликатность в своих подозрениях, пока Ретт не рассмеялся. — Да ладно, Билли. Я не настолько мелочный, чтобы причинить боль беременной женщине. Это безопасно.

Словно в доказательство своей правоты, он взял кусочек курицы с моей тарелки пальцами, которые, должно быть, обжег, когда он держал дымящийся кусочек, и отправил его в рот. — Видишь, — добавил он, все еще ухмыляясь. — Совершенно безопасно. Теперь ешь. Мне не нравится видеть тебя такой худой. Заставляет меня думать, что кто-то о тебе не заботился. — На последней фразе его голос повысился, и я не упустила намека на Анджело. Я не удивилась, когда, посмотрев на дверной проем, увидела там высокого мафиози со стальным взглядом на лице. Ретт явно тоже видел его, и этот комментарий был спроецирован именно по этой причине.

Надеясь разрядить обстановку до того, как кто-нибудь получит нож в грудь, я выдавила из себя смешок. — Судя по всему, СМИ считают, что я выгляжу так, будто заранее готовилась ко Дню благодарения, так что… думаю, все в порядке. Но спасибо.

Ретт фыркнул. — СМИ создают любую версию реальности, которая им нужна для истории. Если там есть хотя бы десять процентов правды — это уже перебор. Тебе нужно больше есть, а не меньше, поверь мне.

— О ней хорошо заботятся, — отрезал Анджело, выдвигая стул рядом со мной. — Ты можешь жить дальше своей жизнью и перестать беспокоиться о ней.

Ретт встретил его пустой взгляд, как будто он понятия не имел, кто такой Анджело. Они по-прежнему смотрели как-то странно, и у меня скрутило живот. Я не собиралась есть ни кусочка, пока кто-нибудь из них не выйдет из комнаты.

— Скоро увидимся, Торн, — наконец сказал Ретт, не обращая внимания на Анджело. — Нужно убедиться, что Фло тоже поела. В последнее время ей пришлось нелегко.

Гнев прорвался сквозь мое замешательство, поскольку Флоренс была в моем списке дерьма и, вероятно, останется там навсегда. Трудно было простить сучку, которая была настолько слабой, что позволила своему мелкому бойфренду организовать похищение и пытки другой женщины. И что еще хуже, она симулировала дружбу, чтобы помочь с упомянутым похищением. Предательство подруг действовало по-другому, и из-за этого она навсегда умерла для меня.

И Ретт, присматривающий за ней... Видеть, как его комплекс спасителя проявляется для кого-то вроде Флоренс, действительно взбесило меня. Не то чтобы я могла это показать.

Он взял еще одну тарелку жаркого и, даже не оглянувшись, покинул комнату, а я молча погрузилась в еду, уставившись на яркое и полезное на вид блюдо, все время мечтая оказаться где угодно, только не здесь. В каком-то смысле, было легче, когда группа злилась и ссорилась со мной, потому что это означало, что в них все еще оставалась хоть капля эмоций. Им было не все равно, даже если это было в гневе.

Но Ретт сегодня был почти любезен. Как будто мы были незнакомцами, вынужденными ладить в течение короткого периода времени, пока не станем свободными продолжать жить своей жизнью, никогда больше не думая друг о друге.

Я имею в виду, это было странно, правда? Неужели ему действительно удалось справиться со всем этим за те несколько часов, что я рыдала? Почему, черт возьми, это заставляло меня чувствовать себя так ужасно, когда я должна была быть счастлива, что он смирился с той жизнью, которой мне предстояло жить. Я не выбирала это, но это не означало, что это не было моей новой реальностью.

— Что, черт возьми, это было? — Спросил Анджело, понизив голос и наклонившись ко мне, так что снова все выглядело так, будто у нас был разговор — как у пары.

Нацепив фальшивую улыбку, я взяла миску, мне нужно было убраться отсюда к чертовой матери, чтобы спокойно поесть. Слишком много обедов было испорчено в последнее время из-за напряжения в моей жизни, и я также устала жертвовать едой. К черту это. Мне нужно было поесть.

— Не твое собачье дело, любимый, — прорычала я себе под нос сквозь фальшивую улыбку. — А теперь оставь меня в покое, пока мои гормоны беременности не сделали меня по-настоящему стервозной.

Оторвать задницу от стула было непросто, но Анджело поддержал меня, когда его рука скользнула по моей футболке сзади. Он наклонился очень близко, пока я почти не почувствовала его вкус на своем языке, и я попыталась не позволить ему повлиять на меня. Пыталась и потерпела неудачу.

— Просто помни, любимая, — выпалил он в ответ, — что теперь ты принадлежишь мне. Ты принадлежишь мне, поскольку я единственный человек, стоящий между тобой и загробной жизнью. Я знаю, что здесь, в окружении бывших возлюбленных, легко забыться, но я могу дать не так уж много предупреждений, прежде чем мне понадобится напомнить тебе другим способом. Не заставляй меня делать это, Билли.

Что бы он ни имел в виду, то было мрачно, и я не была уверена, был ли скачок моего пульса вызван страхом или чем-то еще.

На этот раз он позволил мне отойти, и я поспешила из комнаты, следуя тем же путем, что и Ретт. Спускаясь по коридору, я случайно выглянула в окно и увидела, что Ретт вышел из дома и широкими шагами направляется к амбару. Наблюдая за ним, потому что я не могла отвести взгляд, я, наконец, попробовала его восхитительное блюдо, и у меня вырвался тихий стон, когда насыщенный чесночно-соевый вкус коснулся моего языка.

Он не шутил, говоря, что умеет готовить.

Следующий кусочек был не менее вкусным, и я уже собиралась съесть третий, когда Ретт приостановил свой марш к амбару, а в следующую секунду отвел руку назад и швырнул тарелку, которую держал в руках, так что она разбилась о стену, рядом с которой он находился. Из дома я не слышала ни звука, но это напугало лошадей, когда они понеслись галопом по полю.

Это была первая вспышка реакции, которую он продемонстрировал с тех пор, как я вошла на кухню, и, увидев этот кусочек насилия, я почувствовала себя лучше.

Потому что, вот такая я дрянь. Но, по крайней мере, его поступок показал одно.

Его все еще беспокоило мое присутствие, и это означало, что у меня был шанс исправить пропасть размером с каньон между нами.

Пока не стало слишком поздно.

восемнадцать

БИЛЛИ

После того, как я