День правды и лжи - Мари Вудс

Обучаясь Магии, аколиты используют Жесты, пока их воля полностью не подчинит Силу. Потом уровень за уровнем привыкают выплетать Заклятья быстрее, пока те не начнут искрами вспыхивать в сознании, захлёстывая всё вокруг Магией.

Так становятся Боевыми Магами.

Мне давно под силу сжигать миры по щелчку. Но меня сдерживает Клятва. Меня и всех, кто владеет Магией. Мы даём Клятву Изначальному Огню не нарушать Закон Равновесия своей Силой. И Ходящие Тайными Путями зорко следят за выполнением этой Клятвы.

Руны текут под кожей, чтобы стать огнём меж пальцев и тут же угаснуть. Это тоже часть мастерства — гасить Заклятья, не позволяя им проявляться. Когда наконец получается избавиться от Магии Жестов, только воля держит меня на ногах. Даже не помню, как просеялась в Торрекьяру и как добрела до комнаты — память сохранила только момент, где я падаю на постель.

Проснуться от голода— это что-то новенькое. Просыпаться от кошмаров гораздо привычнее. После почти суток сна и ещё двух — на Тивате моё тело решило, что еда важнее душа.

Но даже голод не мог заставить меня готовить.

На кухне вытаскиваю хлеб из шкафа и начинаю сосредоточенно жевать. Дожидаясь, пока подогреется молоко, вспоминаю, что закончился кофе.

Жить без кофе не представлялось возможным.

Поэтому, когда Марджери прибежала на кухню, чтобы соорудить подобие завтрака-обеда, я попросила её не спешить, допила молоко и наконец отправилась мыться.

Порше остался на парковке возле Черезио 7, а ключ от него в сумочке на балконе снобистской квартиры Сайласа Гейта, вместе с моим телефоном и туфлями. Это не могло испортить мне планы.

Я просеялась на вокзал Гарибальди и вызвала такси. Доехала до ресторана, открыла Порше запасным ключом, села в машину и привычно положила руки на руль. Машина раньше тоже принадлежала отцу, как и Хонда. Орден продал их вместе с остальным его имуществом: медальоном, картинами и артефактами — а я купила.

Они продали всё, что можно было продать, кроме Аббатства, которое заложил ещё мой отец. Швыряться деньгами, как фантиками, было у Огневиков нормой. Дела в Ордене после смерти отца шли отвратительно. Денег не было. Новых аколитов не искали — не было артефактов для поиска.

Любопытно, как мог выглядеть план победы над Магами Воздуха без меня?

Я нажала на педаль газа. Проводила глазами стрелку, привычно прыгнувшую за двести. Внешне на отца я не похожа, но всё-таки у нас с ним есть кое-что общее — он тоже любил скорость.

На Пьяцца Кордузио мест для парковки не было, и мне пришлось оставить машину на соседней улице и идти до Старбакса пешком. В этом раю для любителей кофе была собственная мини-фабрика для обжарки и помола и стильные чёрные стаканчики с золотой звездой.

Воздух тут пах суетой большого города, зимнее солнце не слепило — только мягко касалось лица. Хотелось сесть на веранде со стаканчиком кофе и смотреть на людей, улицу, дома, на всё, что вокруг и ни на что. Просто скользить взглядом вдоль тротуара… Но времени на это не было. Обряд нужно было провести сегодня.

В гараже лежит пакет с деревом для костра. Кровь отца, которую алхимики выделили из моей, я забрала у Торио ещё месяц назад, когда рассталась с надеждой купить медальон у мистера Гейта. Магией теперь я владела так же, как до заморозки. Осталось выпить кофе перед ритуалом. И от конфетки я бы не отказалась.

Быть готовой ко всему — это когда у тебя есть план, и ты ему следуешь, несмотря на повороты судьбы. Его я заметила сразу, как только свернула за угол. По тому, как расступались люди. Как оборачивались. Он был вызовом их спокойному мирку. В мужчинах он будил инстинктивное чувство страха, и многие смотрели на него с опаской. Женщины, вероятно, считали его неимоверно притягательным. А судьба посчитала, что двух наших встреч недостаточно для привычки и решила устроить третью.

Он шел, не обращая на расступающихся людей внимания. Привычная картина: мир уступает Сайласу Гейту дорогу, а ему наплевать.

Он был не один. Рядом с ним вышагивал Светлый Эльф и Мартина. Эльф был или совсем молодым, или из Отступников. Но точно не из Вечного Леса, потому что я видела его впервые. Светлый, как любой Эльф, был безупречно красив. Уши он скрыл, но крайне надменное выражение, с которым он оглядывал окружающих, выдавало в нём представителя Древней Расы. Мартина смотрела на него с обожанием. Если бы не моя просьба остаться в Ордене, рядом сейчас была бы Линда. У неё уже Седьмой, а Мартина едва дотянула до Шестого уровня.

Вот, значит, с кем он подписал контракт.

Я могла бы пройти мимо. Просто отвернуться. Сделать вид, что не заметила его. Или даже накинуть Морок, чтобы он меня не увидел. Но… спокойно встречаю его взгляд. Отвечаю таким же.

Этот взгляд отрезает нас от внешнего мира, здесь всё словно происходит по ту сторону зеркала. Мы смотрим в глаза друг другу. Мир идёт рябью, как рисунок на дне озера, искажённый течением.

Как тогда, на крыше.

Во взглядах одно и то же — вопросы, которых становится только больше. Через пару вдохов мир возвращается на прежние рельсы. Дальше он изучает меня взглядом спокойного хищника, оглядывает с ног до головы.

Я тоже обвожу его взглядом. Собственно, в нём практически ничего не изменилось — чёрные волосы по-прежнему растрёпаны, белая рубашка по-прежнему безупречна. За исключением того, что широкий разворот плеч в пальто смотрелся ещё более сексуально.

На секунду кажется, что мы так и пройдём мимо, как два поезда, идущих параллельно. Но секунда проходит быстро. Мартина тормозит так резко, будто налетела на стену.

— Кайла! Я тебе звонила целые сутки! Ты не брала трубку.

Я даже не пожимаю плечами. Ну и что? Как будто это важно.

— Мне нужна помощь с заданием.

— Откажись от него, — бросаю на ходу, не сбавляя шага.

Это выбивает из-под Мартины опоры, и всё, что она делает перед тем, как упасть, — это поворачивает голову и цепляется взглядом за Светлого.

Отказаться от задания для неё значит отказаться от него. Отказаться от удовольствия, которое она уже считала своим. Она просто помешана на Светлых Эльфах. Конечно, он был в том контракте. И, конечно, у Сайласа Гейта имеется достаточно лакомых кусочков, чтобы держать Огненную Волшебницу возле своей ноги.

Мартина складывает руки в умоляющем жесте. Взгляд можно назвать жалобным, но скорее жалким.

— Я подписала контракт. — Откажись.