День правды и лжи - Мари Вудс

— Меня одели в платье — розовое, с дурацкой лентой на шее. Заплели две косы. Потом вывели во двор и оставили. Сказали: «Гуляй». Я удивилась. Я была уверена, что меня больше не выпустят. Или… посадят на цепь.

Брови Бессмертного поползли вверх.

— Почему ты так думала? — Потому что до этого я сбежала из приюта. — Сбежала? — в голосе слышится удивление. — Почему?

Смотрю на него исподлобья. Какое он право имеет задавать мне такие личные вопросы? Об этом я говорила только с моим бывшим, больше ни с кем. Линда знает почти все, но даже ей я не говорила, почему сбежала.

— Я хотела сбежать всегда, — говорю наконец, не в силах сопротивляться Силе Кубка. — Каждый день. В тот дворец. Думала, там всё будет по-другому.

Он чуть наклоняется вперёд. — В какой дворец? — Его видно из приютского двора, — отвечаю тихо. — Он на горе. Я думала, что это самое красивое место на свете. Солнце садилось, всё погружалось в темноту, а тот дворец на горе светился под солнечными лучами.

Пытаюсь замолчать изо всех сил. Но у меня не выходит. Из-за кольца моя Магия перемалывает влияние Кубка лениво, как мельничный жернов пшеницу в безветренный день. И я продолжаю говорить.

— Я думала, что там живут особенные люди. Те, которые любят детей. — А кто там жил? — Не знаю. Я видела только собак. Они держали доберманов для охраны.

Бессмертный медленно наклоняется ко мне. Во взгляде появляется что-то опасно блестящее. Что-то, предназначавшееся не мне.

Другим.

Может, тем, кто жил в том доме?

Только в эту секунду до моего сознания начинает доходить, насколько сильно меня трясет. Колотит так, что сложно дышать.

— Они тебя тронули? — спрашивает тихо. Мягко. — Да. Один раз. — киваю я. — За ногу укусили. Я думала, они меня разорвут. Но я успела сбежать. Я была маленькая и тощая — под воротами пролезла.

Подсвеченные окна домов за его спиной расплываются бесформенным пятном, на первый план выходит его лицо. У него тяжелый, практически неподъемный взгляд, который предназначается не мне. Он подозрительно долго молчит, как будто обдумывает что-то. А потом спрашивает.

— Ты знаешь, как называется этот дворец? Я киваю. — Да. Торрекьяра. — А кому он принадлежит? — продолжает он, всё ещё не отрывая взгляда. — Мне. Лицо Бессмертного каменеет. — Тебе? — Да, — киваю я. — Уже пять лет.

Он поднимается и сощуривает глаза. Рассматривает меня. Внутри просыпается острое желание уйти, отвернуться от этого взгляда, слишком испытывающего. Слишком выворачивающего внутренности.

— А что с прошлыми хозяевами? — спрашивает он. Голос делается ниже. Взгляд — холоднее. — Не знаю. — качаю я головой. — Не знаешь? — хмурится Бессмертный. Кажется, он мне не верит. — Нет. — равнодушно пожимаю я плечами. — Я их не видела. — Даже когда покупала дом? — Я его не покупала. Мне его подарили. — Кто? — голос Бессмертного становится резким. — Бывший, — коротко бросаю я.

Он склоняет голову в вопросительном жесте. — Бывший кто? Я поджимаю губы — с меня достаточно этого разговора. — Тебя это не касается. Это правда. Чистейшая.

Какое ему вообще дело? Тем более я и сама не знаю, кто мне бывший и бывший ли вообще, после того, что он сделал.

— Не касается, значит. — даже воздух в комнате становится прохладнее от его ледяного голоса. Разговор снова съезжает на скользкую дорожку — я снова пробую лавировать.

— Зачем тебе медальон? Ты же не из Ордена Огня.

— Отдать Кровный долг. — коротко бросает Бессмертный.

Я резко поднимаю голову.

Кровный долг? Сердце пропускает удар. Такие долги связывают только кровных родственников.

Он... что, мой брат?

Так вот откуда такая реакция при встрече. Да, я мечтала о брате. Но мысль о том, что этот мужчина может им оказаться, не вызывала радости.

— Так ты мой брат? — спрашиваю я осторожно.

На его лице появляется выражение, которое невозможно описать.

— Нет, конечно.

Это его «конечно» выбивает у меня из-под ног землю. Мог бы просто сказать «нет». Зачем это «конечно», от которого я чувствую себя грязью, струшенной с подошв его ботинок? Внутри медленно разливается чёрная едкая желчь.

Высшие Силы сегодня просто переплюнули себя.

Хотя нет.

Бывали дни и похуже. Тот день был хуже. Тот бесконечно-безумный день на моем последнем Задании. И тот день, когда ушел Учитель — он тоже был хуже. После него моя жизнь совсем съехала с катушек. Хотя я иногда еще мечтаю о нормальной жизни.

Но у меня — своя.

В которой десять тысяч сторон, но ни одной, где было бы хоть немного проще.

Бессмертный присаживается напротив, так, что наши лица теперь находятся на одном уровне. Я отворачиваюсь. Не хочу даже смотреть в его сторону.

Но разум методично продолжает собирать факты, складывая из них нечто, отдалённо напоминающее истину. Я сегодня не в себе. С самого момента разморозки. Все мои реакции больше подходят девочке в розовом платье с улицы Матталето.

Но никак не мне. Я не маленькая девочка, чтобы обижаться на такие вещи.

— Я Бессмертный, — говорит мужчина, сидящий напротив. — Ты же увидела это ещё в ресторане. Я не мог быть твоим братом. На Земле Бессмертные не рождаются.

Его низкий голос звучит совсем тихо. Ввинчивается в моё сознание, заставляя понять: он не хотел меня унизить. Он так резко ответил, потому что то, что крутилось у него в голове, точно не могло относиться к сестре.

— Расскажи мне об отце и о том дне, когда ты его видела. — задаёт он новый вопрос, когда я немного остываю.

Повинуясь Магии, собираюсь с мыслями и продолжаю:

— Сначала я походила по двору, а потом забралась на забор — и увидела его. Он стоял рядом со своим Порше 918, черным, блестящим. В чёрной кожаной куртке, с этим медальоном на груди. И смотрел на меня. Я узнала его сразу. По взгляду, которым он на меня смотрел, поняла — он мой отец.

— И ты поэтому думаешь, что Аццо — твой отец? — Бессмертный недоверчиво вскидывает бровь.

— Нет, конечно! — прищурилась я. — По-твоему, я идиотка? Он оставил мне письмо! И свой Кровный Долг! Вообще все свои долги! И свою войну! Орден без Боевых Магов и этого придурка Антонио в качестве Главы! На, Кайла, справляйся, тебе же больше делать нечего! А сам я, Боевой Маг, сильнее своего врага на голову — умру на площади Санто-Стефано от сосулек, потому что не знаю о Заклятье Щита, которое известно даже Огненным Волшебницам!

Бессмертный понимающе усмехнулся. Видно было, что он примерно такого же мнения об этой ситуации.

— И ты отдаешь за отца долги?