Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

Стол на кухне — длинный, рабочий, деревянный — был завален кастрюлями и тарелками. А нас было пятеро.

Я подумала секунду.

— Холлис, — сказала я.

— Госпожа?

— Накройте здесь. На пятерых.

— Здесь? — переспросила миссис Прентис.

— Здесь.

— Но… госпожа обычно ужинает в…

— Сегодня — здесь, — сказала я. — Со всеми. Я не собираюсь есть одна в большом холодном зале, когда на кухне тепло и есть люди.

Миссис Прентис смотрела на меня долго, а потом молча начала расставлять тарелки.

Неловкость в начале была очевидной.

Холлис сел прямо, как будто за столом присутствовала сама королева. Миссис Прентис сложила руки на коленях и смотрела на свою тарелку с видом человека, который еще не решил, уместно ли ему здесь находиться. Мэри тихо переставляла вилку с места на место. Хэтти была единственной, кто смотрел на еду с нескрываемым любопытством.

Я взяла мидию, вскрыла раковину так, как делала это сотню раз на рынке у моря, и съела.

— Ешьте, — сказала я. — Пока горячее.

Хэтти первой потянулась к тарелке.

Потом Мэри.

Потом — после секундной паузы — миссис Прентис.

Холлис взял мидию, осмотрел ее с видом человека, проводящего официальную инспекцию, и попробовал.

— Странно, — сказала миссис Прентис, но не осуждающе, а скорее констатируя.

— Странно, — согласилась я. — Но хорошо?

— Да, — призналась она. — Хорошо.

Хэтти уже тянулась за второй раковиной.

— А почему они такие… живые? — спросила она. — Обычно они резиновые.

— Потому что я их не варила десять лет, — ответила я.

— Но как вы узнали, что…

— Я жила у моря, — сказала я просто. — Там учишься понимать, что с морепродуктами делать, а что — не делать.

Это была правда, просто немного из другого времени.

Разговор за столом начался сам собой, как это всегда бывает, когда еда хорошая, а напряжение немного спадает.

Миссис Прентис рассказала, что мидии в этом доме обычно шли в суп, и суп этот варился часа три, и никому в голову не приходило делать иначе.

— Три часа? — переспросила я.

— Для верности, — объяснила она с достоинством.

— Ну, — я покосилась на опустевшие раковины на тарелке Хэтти. — Думаю, мы только что доказали, что верность можно найти и за двадцать минут.

Хэтти фыркнула. Потом зажала рот рукой, испугавшись собственной реакции.

Я улыбнулась ей.

Холлис снова попробовал рыбу, и на этот раз я заметила: он ел медленно, вдумчиво, как человек, который привык ко вкусу вещей и сейчас встретил что-то знакомое, но чуть иначе расставленное.

— Это тимьян, — сказал он наконец.

— Да, — подтвердила я.

— Мы его обычно кладем в мясо.

— Он и с рыбой работает, — сказала я. — Даже лучше, если не перебарщивать.

— Тридцать два года, — сказала я вдруг.

Он поднял взгляд.

— Вы сказали, что служите здесь тридцать два года. — Я положила вилку. — Значит, вы помните этот дом совсем другим.

— Помню, — сказал Холлис.

— Каким он был?

— Живым, — сказал он наконец. — Здесь бывало много людей. Приемы. Гости. Музыка по вечерам.

Миссис Прентис тихо поставила чашку.

— А потом все закрылось, — добавила она. — Постепенно.

Я смотрела на них. На этих четырех людей, которые все это время держали дом на плаву. Полировали то, что рассыпалось. Поддерживали огонь в очаге, когда хозяйка — настоящая хозяйка, та, которая была до меня — перестала выходить из комнаты. А потом появилась я, и вместо нормальной хозяйки они получили странную женщину, которая разговаривает сама с собой, не понимает элементарных вещей и, кажется, никогда в жизни не надевала корсет без посторонней помощи.

— Он снова будет живым, — сказала я.

Мэри подняла взгляд.

— Мы открываем пансион, — продолжила я. — Сюда будут приезжать люди. Будут гости, шум, еда — много еды. И мне понадобится каждый из вас.

Миссис Прентис смотрела на меня.

— Это не пустые слова, — добавила я. — Я уже считала. Уже говорила с инспектором. Уже знаю, с чего начать.

— Мы слышали, — сказала Хэтти неожиданно.

Я посмотрела на нее. Она чуть покраснела:

— Ну… слуги всегда слышат. Это не специально.

— Я знаю, — сказала я. — Поэтому ничего и не скрываю.

Холлис взял последнюю мидию, вскрыл раковину с той же сдержанной аккуратностью, с которой, наверное, делал все в этой жизни, и спокойно произнес:

— Прикажете подать еще вина, госпожа?

Я почти засмеялась.

— Да, — сказала я. — И не называйте меня госпожой за ужином.

— Как прикажет… — он остановился. — Как вы скажете.

Глава 21. Первый гвоздь

Глава 21. Первый гвоздь

Утром я проснулась с ощущением, что наконец-то выспалась. Это было непривычно. Настолько непривычно, что я несколько секунд просто лежала и подозрительно смотрела в потолок, ожидая подвоха.

Подвоха не последовало.

За окном шумело море. В коридоре тихо переговаривались голоса. Откуда-то снизу тянуло дымом и ароматом свежего хлеба. Все это было почти невыносимо нормальным.

Я встала, подошла к окну и посмотрела вниз, на берег, на спуск, который сейчас выглядел как заброшенная козья тропа с претензиями, на площадку внизу, где когда-то, судя по остаткам свай, стояло что-то деревянное.

И на воду, которая сегодня была спокойной, почти ленивой, и блестела так, что хотелось немедленно что-нибудь там построить.

— Ладно, — сказала я в пустую комнату. — Начинаем.

Список дел я составила еще вчера вечером, когда остальные разошлись, а я осталась за кухонным столом с огарком свечи и куском угля вместо карандаша.

Получилось внушительно, даже слишком внушительно. Настолько, что утром я посмотрела на него, подумала секунду и дописала сверху:«не паниковать» . Помогло несущественно.

Главная проблема была простой: денег хватало ровно на то, чтобы начать. Не на то, чтобы закончить. Не на то, чтобы нанять достаточно людей. Не на то, чтобы купить материалы в тех количествах, которые мне мысленно рисовались.

Только начать.

Ну что же. Любой пляж начинается с первого колышка.

Я сложила список вдвое, сунула за пояс и пошла к Холлису. Он был уже на ногах, разумеется. Мне начинало казаться, что Холлис вообще не спит, а просто стоит в каком-нибудь темном коридоре и ждет, пока кому-нибудь потребуется помощь.

—