Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

— Господи… — выдохнула я.

Чешуя.

Настоящая.

Она появлялась медленно, почти красиво. Не прорывала кожу, не превращала тело в чудовище за секунду, а словно поднималась из глубины, как рисунок, который всегда был спрятан внутри.

Страх ударил только на мгновение.

А потом его неожиданно смыло другим чувством.

Восторгом.

Потому что вместе с изменениями пришло ощущение невероятной легкости.

Море больше не сопротивлялось мне.

Наоборот — держало.

Я вдохнула глубже и вдруг поняла, что могу нырнуть без привычного напряжения, без инстинктивного страха нехватки воздуха.

Словно тело заранее знало, что делать.

Сердце забилось быстрее.

Я сделала еще шаг вперед, волна поднялась выше плеч, волосы расплылись по воде темными прядями, и в этот момент по ногам прокатилась новая дрожь.

Глубокая.

Тяжелая.

Меня словно потянуло вниз и вперед одновременно.

Я судорожно вдохнула, хватаясь руками за воду, и почувствовала, как ноги начинают меняться.

Кости будто становились мягче.

Гибче.

Колени болезненно дернулись, мышцы свело резким жаром, а потом по телу прокатилась странная текучая легкость, от которой у меня перехватило дыхание.

Я почти упала в воду, с головой уходя под поверхность.

И именно там, в темной глубине, превращение завершилось.

Первое, что я почувствовала под водой, — тишину.

Не настоящую, конечно. Море все равно шумело вокруг, где-то наверху перекатывались волны, двигались течения, поскрипывали камни на дне. Но этот шум больше не давил. Он стал понятным, почти естественным, словно я внезапно начала различать язык, который раньше слышала только как бессмысленный гул.

Я медленно открыла глаза.

Темная вода вокруг больше не казалась чужой или пугающей. Лунный свет пробивался сверху серебристыми полосами, глубина дышала холодом и солью, а мое тело двигалось в ней с такой легкостью, что на мгновение я просто замерла, не веря собственным ощущениям.

Воздуха не не хватало.

Вот что ударило сильнее всего.

Любой человек под водой постоянно помнит о дыхании. Даже хороший пловец. Даже спасатель. Где-то внутри всегда тикает таймер: сколько осталось, когда всплывать, хватит ли сил.

Сейчас этого не было.

Вода проходила сквозь меня иначе — прохладно, глубоко, почти приятно. Я машинально коснулась шеи и почувствовала пальцами тонкие щели под ушами. Жабры едва заметно двигались, и от этого открытия меня одновременно пробрала дрожь и совершенно детский восторг.

— Да вы издеваетесь… — пробормотала я, выпуская вместо слов цепочку пузырьков.

Звук собственного голоса под водой показался странным и чужим.

Я осторожно опустила взгляд вниз.

И замерла.

Хвост медленно двигался в толще воды, переливаясь теми же радужными оттенками, что и чешуя на руках. Темный у основания, он уходил в сине-золотой блеск к широкому полупрозрачному плавнику, который колыхался за мной, как тяжелый шелк.

Это выглядело… красиво.

Не нелепо.

Не чудовищно.

Красиво настолько, что у меня на секунду перехватило дыхание, хотя теперь оно, как выяснилось, мне было не особенно нужно.

Чешуя поднималась по бедрам, животу, ребрам, закрывала грудь сложным узором, похожим одновременно на украшение и броню. От движения света она меняла цвет: то уходила в синеву, то вспыхивала золотом и зеленоватым бензиновым блеском.

Я медленно провела ладонью по собственному боку.

Гладко.

Тепло.

Настоящее.

Именно в этот момент меня накрыло окончательное осознание.

Это не временное проклятие.

Не галлюцинация.

Не морской бред после травмы.

Это часть меня.

Странная, пугающая, невозможная — но часть.

Я зажмурилась на секунду, ожидая паники.

Ее не было.

Только сердце билось быстро-быстро, а внутри разрасталось чувство, подозрительно похожее на свободу.

Потому что море вдруг перестало быть врагом, которого нужно побеждать.

Оно приняло меня.

И хуже всего было то, что я, кажется, тоже начала принимать его в ответ.

Я осторожно двинулась вперед.

Тело отозвалось мгновенно. Одно движение хвоста — и вода легко понесла меня сквозь темноту. Быстро. Естественно. Так, будто я делала это всю жизнь.

Я невольно рассмеялась, снова выпуская пузырьки воздуха.

Господи.

Если бы Леха сейчас меня увидел, он бы умер от зависти.

Я скользнула глубже, потом резко ушла вверх, почти вылетая к поверхности. Волны мягко качнули меня, волосы расплылись по воде длинными темными прядями, а над головой раскинулось огромное ночное небо.

И именно тогда я почувствовала чужое присутствие.

Не в воде.

На берегу.

Я резко обернулась.

Наверху, у спуска к пляжу, между темных камней двигался свет фонаря. Небольшой, теплый, золотистый. А рядом с ним виднелась высокая мужская фигура.

У меня внутри все мгновенно оборвалось.

Потому что даже на таком расстоянии я узнала силуэт инспектора Блейквелла.

Глава 23. Разговор по душам

Глава 23. Разговор по душам

Несколько секунд я просто смотрела на него, не двигаясь.

А потом меня накрыл ужас.

Не красивый, готический ужас из викторианских романов, а самый обычный человеческий кошмар: тебя увидели. Причем не абы кто, а инспектор городской службы. Человек, который и без того относился ко мне с подозрительным вниманием.

Прекрасно.

Просто великолепно.

Теперь он точно решит, что графиня Сэндклифф не просто сумасшедшая, а полноценное морское чудовище. С официальным подтверждением.

Я резко ушла глубже, почти инстинктивно скрываясь под водой. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышит весь берег.

Сверху продолжал дрожать свет фонаря.

Но самое странное заключалось в другом.

Инспектор не подошел ближе.

Не начал всматриваться.

Не позвал меня.

Наоборот — он вдруг отвернулся.

Я осторожно поднялась ближе к поверхности, высунув только глаза.

Блейквелл действительно стоял вполоборота к морю, глядя куда-то в сторону скал с таким сосредоточенным видом, будто ночные камни внезапно стали самым интересным зрелищем в его жизни.

Господи.

Он делал вид, что не смотрит.

Причем настолько демонстративно, что мне внезапно захотелось нервно рассмеяться прямо в воду.

Потому что ситуация окончательно вышла за пределы нормальности.

Я — голая русалка.

Он — викторианский инспектор полиции.

И сейчас этот человек изо всех сил пытается сохранить мне чувство приличия.

Даже после хвоста.

Я медленно подплыла к камням, где оставила одежду. Возвращение в человеческое тело произошло почти так же легко, как само превращение. Стоило выбраться ближе к мелководью, как внутри снова прокатилась знакомая дрожь. Хвост стал тяжелым, мышцы болезненно свело, а потом ноги вернулись так резко, что я едва не рухнула прямо в прибой.

— Ай… — выдохнула я сквозь зубы, хватаясь за камень.

Холодный воздух мгновенно пробрался по мокрой коже.

Я быстро подтянула к себе рубашку и пальто, стараясь не думать о том, насколько абсурдно выгляжу со стороны. Волосы