Во главе синдиката - РуНикс

Краем глаза она видела, как дрожат его руки.

Каким-то образом, увидев это, она вдруг осознала всю серьёзность ситуации. Это был её брат.

Её старший брат.

Человек, который искал её с тех пор, как она пропала без вести.

Человек, который не сдавался и более двадцати лет не оставлял попыток найти её.

Единственная оставшаяся у неё кровная семья, корни дерева, которое она никогда не могла увидеть.

Лайла не могла отвести от него взгляда, но каким-то образом, увидев его дрожащие руки, она разорвала цепи на своих.

Она подняла дрожащие руки и медленно положила их в его.

Из его уст вырвался вздох, глаза на мгновение закрылись, и слёзы, застывшие в них, потекли по щекам и подбородку.

Лайла почувствовала, что рушится; её тело сотрясала икота, она изо всех сил старалась не издать ни звука, не нарушить этот момент, но дыхание было прерывистым и частым.

Он снова посмотрел на неё, и в его глазах было что-то такое нежное, такое прекрасное, что из её горла вырвалось рыдание.

Казалось, её звук вывел его из оцепенения. Не успела она и глазом моргнуть, как он повалил её на ковёр и обнял, прижимая хрупкое тело к своему теплу. Его большие руки обхватили её, защищая, и это ощущение разбило ей сердце.

Она чуть не умерла, веря, что никогда этого не получит. Всю жизнь она жила с убеждением, что не заслуживает этого. Каждый раз, когда кто-то причинял ей боль в детстве, в подростковом возрасте, в юности, до того, как Дейн нашёл её, она жаждала объятий брата, который защитил бы её, умирая внутри, когда этого не происходило. То, как он обнимал её, прижимая к себе, снова разбивало ей сердце, напоминая о каждом случае, когда она желала этого, умоляла, молилась, но так и не получила.

Рыдания сотрясали её тело, стоны громко разносились по всему помещению, эхом отражаясь, но ей было всё равно. Она рыдала всем сердцем, всем телом, всей душой — и она была не одна. Он плакал вместе с ней, не так громко, но так же тяжело; его тело дрожало вместе с её, руки обнимали так, словно он никогда не отпустит её.

Она едва замечала приближение людей к двери, но даже не смотрела, как и он. Им было всё равно: сломленный брат и убитая горем сестра.

Мир мог бы рухнуть, и они бы так и остались там, обнимая друг друга, рухнув на пол, воссоединяясь, восстанавливая и залечивая более двадцати лет незаживающих ран, которые никогда не переставали кровоточить.

Глава 13

Данте, Глэйдстоун

Она была настоящей.

После стольких поисков она почти стала для него легендой. Хотя он никогда не сомневался, что однажды они узнают правду о том, что с ней случилось, ради Тристана он надеялся, что они её найдут, но он никогда не ожидал, что это произойдёт так внезапно. Как бы он ни был благодарен, вся эта внезапность вызывала у него раздражение. Почему сейчас? Почему не раньше или позже? Должна быть причина, потому что если он что-то и знал о Человеке-тени, так это то, что тот не делает ничего без своих собственных планов, какими бы они ни были.

Он знал её лишь по детским фотографиям. Она выросла в прекрасную женщину. Миниатюрная, с таким хрупким видом, что казалось, будто она вот-вот расколется, но он сомневался, что это правда. Внешность может быть обманчива, и любой, кто пережил то, что она пережила, должен обладать внутренней силой, превосходящей любые представления. А любой, кто был с Человеком-тенью, если подозрения Мораны были правдой, должен был обладать стальной выдержкой или её женским эквивалентом, он не знал.

Данте вспомнил, как ему позвонили посреди страстного поцелуя с женой. Он рассказал ей всё, что Морана ему поведала, и Амара была, мягко говоря, ошеломлена. Но когда раздался звонок о завершении отслеживания, показавшего, что местоположение находится на складе в Глэйдстоуне, городе, расположенном ближе к Тенебре, чем к Теневому Порту, Данте немедленно приказал подготовить самолёт, и тот должен был подняться в воздух в течение пятнадцати минут.

Именно поэтому он прибыл раньше остальных. Двое его людей осматривали окрестности, хотя он сомневался, что они найдут что-нибудь незащищённое. Человек-тень не оставил бы её одну, если бы она не была пешкой в его плане или ловушкой для Синдиката.

Девочка — младшая сестра Тристана, напомнил он себе, — выглядела испуганной, и от этого выражения лица у него что-то сжалось в груди. Он улыбнулся ей той улыбкой, которая, по его мнению, успокаивала других, и, к счастью, она немного расслабилась.

Но Данте заметил ещё кое-что. Наряду с растерянным выражением лица, когда она не отрывала от него взгляда, на её лице мелькнуло узнавание.

Это его удивило.

Она знала, кто он.

Как? Это был Синдикат или Человек-тень? Что, чёрт возьми, они задумали?

Возможно, в этом не было ничего примечательного. Возможно, это вовсе не было узнаванием, и он неправильно её понял. Такое вполне возможно.

Он ещё раз оглядел её.

Чёрт. Он не мог поверить, что это она.

Данте был счастлив, чертовски рад за своего брата. Он был тронут и за себя, ведь он своими глазами видел её и даже сам инициировал поиски на протяжении многих лет. Он всегда думал, что если и когда они её найдут, всё встанет на свои места. Но тогда он был более наивен. Он не знал о глубинах унижения в их мире, об уровнях ада, которые были гораздо глубже, чем кто-либо из них предполагал. Она побывала в этих глубинах, и каким-то образом её выплюнули обратно. А Данте не мог позволить себе быть таким наивным сейчас.

Тогда у него не было жены, ребёнка, семьи, которую нужно было бы защищать, и города, которым нужно было бы руководить. Теперь, когда он принял на себя эту роль, рациональная часть его самого, та, которая привела его отца к собственной казни, была немного скептически настроена. Он не принимал всё за чистую монету, и, как бы ему ни хотелось распахнуть объятия и принять её полностью, впустить в свою семью, факт оставался фактом: он ещё не знал, кто она такая как личность. Она всю свою жизнь прожила под властью или вместе с Синдикатом, каким-то образом была связана с Человеком-тенью и вдруг ниоткуда появилась у них на свет. Он видел, как травма меняет