Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

Герту. — Герта не продается! — выпалила я, забыв про роль Тени. — Она свободная женщина! Граф посмотрел на меня с интересом. — Свободная? Крестьянка? — В Грозовом Створе нет крепостных, — твердо сказала я. — У нас все работают за зарплату. Это повышает производительность труда на 40 %. Граф снял пенсне и протер его платком. — Зарплата. Бетон. Наемники. Сувенирный спирт. Он встал и подошел к окну. — Леди Матильда. Лорд Виктор. Я ехал сюда, чтобы закрыть вашу дыру в бюджете и отправить вас в отставку за растрату. Он повернулся. — Но я вижу здесь не растрату. Я вижу здесь модель. Опасную, наглую, но работающую модель. Он вернулся к столу. — Я подпишу отчет. «Нарушений не выявлено». Мы с Виктором выдохнули. Синхронно. — Но, — Граф поднял палец. — Вы дадите мне рецепт паштета. И ящик вашего «сувенирного стекла». И... Он посмотрел на меня пронзительно. —...И вы расскажете мне, откуда у вас в оранжерее растут лимоны. Я видел кожуру в глинтвейне. Лимоны не растут на Севере. Я улыбнулась. Меня понесло. — О, милорд. Это долгая история. О тепловых контурах, навозе и магическом растении по имени Мурз. Хотите взглянуть? Только осторожно, он кусается. Граф де Валленберг, Тайный советник и страшный инспектор, посмотрел на меня как мальчишка, которому предложили посмотреть на живого дракона. — Ведите, Леди. Я хочу видеть всё. У меня внутри похолодело. Язык мой — враг мой. Оранжерея. Там не просто лимон. Там «Дыхание Дракона» — фиолетовые кусты, которые греют постройки (незаконная магия теплообмена). Там Мурз, который жрет крыс и выглядит как кошмар ботаника. Нужно выиграть время. Хотя бы пять минут.

Я обернулась к свите. Лиза стояла у двери, вытянув шею. Я поймала её взгляд. Я не могла крикнуть: «Беги и спрячь всё нелегальное!». Я сделала два быстрых движения пальцами у шеи (поправила кулон) и выразительно скосила глаза на потолок. Потом одними губами произнесла: «Мурз. Намордник». Лиза — умница, воровка и интриганка — поняла мгновенно. Она побледнела, сделала книксен и растворилась в коридоре с такой скоростью, словно за ней гнались волки. — Прошу, милорд, — я улыбнулась Графу, беря его под руку (блокируя ему возможность ускорить шаг). — Но предупреждаю: путь неблизкий. И, как вы видели на табличке, там карантинная зона. — Карантинная? — он приподнял бровь. — Мы экспериментируем с флорой Хищных Земель. Пытаемся приручить дикую природу. Это... небезопасно. — Я люблю риск, — ответил он сухо. «Ну-ну», — подумала я. — «Посмотрим, как ты полюбишь риск, когда тебя попытаются лизнуть пищеварительным соком».

Мы шли медленно. Я тянула время изо всех сил. — Обратите внимание на этот гобелен, Граф. Битва при Стылой Реке. Мой прадед потерял там коня... — Весьма трагично, — кивал он, не сбавляя шага. — А где оранжерея? — В южном пристрое. Осторожно, здесь ступенька шатается! Она не шаталась, но он послушно остановился. Лиза влетела в теплицу, чуть не сбив с ног Дору. — Шухер! — прошипела она (слово из лексикона Матильды прижилось). — Ревизор идет! Лимоны смотреть! Дора выронила лейку. — Лимоны?! У нас один куст, и тот дохлый! — Неважно! Прячь самогон! И Мурза! — Куда я спрячу куст, дура?! Он врос в пол! Дора заметалась. — Так... «Дыхание Дракона» накрываем мешковиной. Скажем... скажем, что они спят! Она набросила старые тряпки на светящиеся фиолетовые кусты. — Перегонный куб... — она завалила блестящую медь охапкой сена. — А Мурз? — Лиза с ужасом посмотрела на хищника. Мурз, почуяв суету, раскрыл бутон. Он был голоден и зол. — Намордник! — вспомнила Лиза приказ хозяйки. — У меня нет намордника на цветок! — взвыла Дора. — Так, держи палку! Она сунула Лизе швабру. — Если дернется — бей по горшку. Он боится звона. А я... я привяжу лимон. — Чего?! Дора уже рылась в кармане. Достала единственный лимон, который берегла как зеницу ока для чая Матильды. Достала моток зеленых ниток. Подбежала к чахлому кустику в углу (местный аналог цитруса, который давал только колючки). И начала приматывать лимон к ветке. — Искусство требует жертв, — бормотала она. — Главное, чтобы он его не сорвал.

Вот кто тянул Матильду за язык? Какая оранжерея? Как всё это расхлебать? И лимоны она вообще магией выращивала...

Глава 12.3

Мы подошли к дверям Оранжереи. На двери висел новый, массивный замок и табличка: «БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА. ВХОД ТОЛЬКО В ЗАЩИТНЫХ КОСТЮМАХ». — Звучит интригующе, — заметил Граф. Виктор (который понял мой маневр) шагнул вперед. — Милорд, я обязан настаивать. Не подходите к растениям. Некоторые из них плюются кислотой. Граф слегка побледнел, но кивнул. — Я буду смотреть с порога.

Я отперла замок. Дверь со скрипом открылась. В лицо нам ударила волна влажного, горячего воздуха, пахнущего землей и... сеном? (Дора, умница, замаскировала запах браги). Мы вошли.

В Оранжерее царил полумрак. Вдоль стен стояли странные бесформенные кучи, накрытые мешковиной (мои обогреватели). В углу, гордо и одиноко, торчал чахлый куст. На одной из его веток, неестественно ярко желтея, висел Лимон. Один. Огромный. И примотанный зеленой ниткой, которую, слава богу, в полумраке было почти не видно. — Вот, — я широким жестом указала на несчастное дерево. — Наша гордость. Императорский Лимон. Граф подошел ближе. Он щурился. — Одно дерево? И один плод? — Север, милорд, — развела я руками. — Климат. Это дерево выжило единственным из сотни саженцев. Мы бережем этот плод как корону. — Хм... — он потянулся рукой к лимону. У меня остановилось сердце. Если он его потрогает — нитка порвется.

— НЕ ТРОГАЙТЕ! — рявкнула Дора, выныривая из-за кадки с перекошенным лицом. Граф отдернул руку. — Простите, — Дора сделала книксен (больше похожий на приседание сумоиста). — Он... эээ... в фазе созревания. Если коснуться — сбросит плод от стресса. — Растения испытывают стресс? — скептически спросил Граф. — У нас тут всё испытывает стресс, — мрачно подтвердил Виктор.

И тут случилось оно. Граф сделал шаг назад. И наступил на лиану. Мурза. Который прятался в тени под стеллажом. Раздалось шипение, похожее на звук спускаемого пара из котла. Зеленая плеть, толщиной с руку, метнулась из темноты. Она обвила ногу Графа в дорогом сапоге. Дернула.

Инспектор Тайной Канцелярии, человек, которого боялась половина Империи, взвизгнул фальцетом и потерял равновесие. Он рухнул бы прямо в грязь, если бы Виктор не поймал его за воротник. Из тени поднялся Бутон. Красный. Зубастый. Раскрытый. Мурз, разбуженный и оскорбленный тем, что ему отдавили конечность, приготовился атаковать.

— Стоять! — мой голос хлестнул как кнут. Я