Костяное сердце Темного князя - Руслана Рэм

Отец Эргиль пожал и мне, и Илие руки. Низко поклонился и исчез.

Я осмотрела келью, присела на твердую постель и тяжело вздохнула.

— Ложись и постарайся заснуть. Завтра Понтеймон нам жизни не даст, — с таким же вздохом проговорила Илия. — Но библиотека тебя поразит.

Так и случилось. Утром, с петухами нас разбудил отец Эргиль, принеся с собой снедь в тканевых кульках и что-то похожее на термос. Как он пояснил, завтракать мы будем сразу в библиотеке, там же нас будет ждать обед и ужин, а потом он нас проводит до кельи.

— Чтобы наших молодых послушников не вводить во грех, — спокойным голосом пояснил он, пока мы следовали за ним в умывальную комнату с родниковой водой.

Этот обжигающий ледяной эффект от воды в рукомойнике я испытывала лишь в детском лагере, где нас пытались закалять. Я держалась только из-за своих генов волчицы, а так наверняка бы ходила все лето с соплями — погода в тот год была примерзко дождливая.

Так что, когда я ощутила этот пронизывающий холод, то моментально взбодрилась.

Илия умылась следом за мной и не смогла сдержать нескольких охов. И хоть погода в королевстве была великолепная, но утром обливаться ледяной водой было еще то удовольствие.

Зато мы с Илией моментально проснулись и взбодрились.

Отец Эргиль довел до массивной двери и громко постучал кольцом о массив дерева. Звук эхом разнесся под каменными сводами, и дверь громко приоткрылась, открывая передо мной светлую, всю уставленную книгами — от пола до сводов — библиотеку. Она была полна утреннего света и приятного аромата цветов.

Отец Потеймон, увидев, как мы замерли от восхищения, немного смягчился и указал рукой на скамью со столом, где нам сегодня и предстояло позавтракать. Отец Эргиль пожелал хорошего дня и удалился по своим делам, мы же остались втроем.

Когда половина завтрака была съедена в полном молчании, аббат прочистил горло и поинтересовался:

— Дочь моя, Илия, зачем же столь юной деве наша библиотека?

— Она — кандидатка на Охоту Невест. И ей понадобится вся наша помощь для победы. Вы ведь сами знаете, как щедро одаривает король не только семью победительницы, но и всех, кого семья укажет, как покровителей. И конечно, молодая Лавиния не забудет вашего вклада в ее победу, ежели таковая на радость нам всем произойдет. Говорят, в этом году неожиданно возник ажиотаж с кандидатками.

— Да, и до меня доходили слухи, что отобрали семь девушек. Лавиния, я так понимаю, в их числе?

— Именно так.

— Тогда нам надо изучить сначала основы магии нашего мира, потом можно прочесть про дары, а в конце я проведу вам лекции про брак и душевную близость с супругом, чтобы никто в королевстве не посмел упрекнуть Лавинию в том, что она не знает заповедей Великой Прялки для счастливой семейной жизни.

Илия глянула на меня, удерживая улыбку, и я в ответ стрельнула в нее взглядом.

Это будут самые непростые две недели в моей жизни.

Но все оказалось куда легче, чем я думала.

Как только мы позавтракали, отец Понтеймон рассказал, что для усвоения новых знаний, нужно учиться смирению, а нет лучше способа, чем праведный труд. И выдал нам передники с большими пипидастрами. Они были сделаны из тонкой распушенной шерсти и крепились к деревянной палке, длина которой позволяла дотягиваться до самых трудных мест.

Вот так с Илией мы и начали убирать пыль с книжных полок, не забывая протирать дерево влажной тряпицей, смоченной в специальном лавандовом растворе.

В прямом смысле работа оказалась непыльной, а усталость была не тяжелой, уж точно не такой, как после тренировок.

Так что после обеда я еще прекрасно себя чувствовала и была готова грызть знания.

Отец Понтеймон оказался неплохим рассказчиком и учителем, с удовольствием поддерживал беседу с нами, отвечал на мои вопросы, да и удивительным образом преобразился в одушевленного философа, который нашел уши для своих лекций.

Уже вечером в келье я рассказала о своих впечатлениях, на что получила удовлетворенную улыбку.

— Все так, Мира, я поэтому и просила не злиться на него. Он замечательный ученый и исследователь, просто свою должность он очень высоко ценит и считает, что не имеет права давать повод в сомнениях своей веры и праведности. Но в библиотеке аббатства это совершенно иной человек.

— Действительно иной. Лучшего учителя и не сыскать.

— Тогда наслаждайся процессом учебы, — дала напутствие Илия и пожелала спокойной ночи. Я пожелала в ответ, и через пять минут уже глубоко спала, не замечая ни твердости кровати, ни тонкости матраса. И, что удивительно, утром тоже ничего не заметила — тело было отдохнувшим и легким.

Глава 23

Спустя неделю уборок и базовых лекций отец Понтеймон перешел к дарам. Он разделил свои лекции на группы: стихии, материи и родовая магия. Я с огромным удовольствием прослушала про стихии, вспоминая дар Демьяна, и к моей радости, по просьбе Илии мне сделали магическую копию небольшой книжицы с основными постулатами этого подвида местной магии. Ее я хотела дать почитать Яну.

По дарам-материями, то есть мой случай, отец Понтеймон рассказывал дольше и даже показывал иллюстрации, что сохранились в магических кофрах, чтобы продемонстрировать уникальные возможности такого дара.

Я об этом даже не подумала бы, но его рассказы раскрыли для меня мир моего собственного дара. Оказывается, я могла использовать его для собственной транспортировки в виде корунда, в который могла бы обернуться.

По сути, я могла бы стать ограненным рубином, который можно было бы вставить в перстень, и находится, например, рядом с Эдером незаметно для остальных магов.

Отец Понтеймон выделил особо, что дар материй — это дар невидимости.

Я внимательно просмотрела все иллюстрации, прочитала все абзацы, на которые указал аббат, и сложила в голове все кусочки мозаики.

Мой дар оказался крайне полезным, учитывая обстоятельства, с которыми мы будем вынуждены столкнуться.

— Дочь моя, Лавиния, ты все запомнила? — спросил у меня перед ужином отец Понтеймон. — Илия сообщила мне, что у тебя, как раз, дар материи. Это редкий дар, поэтому не стесняйся и спрашивай у меня обо всем.

— Меня волнует вопрос про обратную трансформацию. Вы сказали, что одарованный может поместить себя в корунд, но как он оттуда вернется в свое тело обратно. Есть ли опасность быть там запечатанным?

Отец Понтеймон потер подбородок и задумчиво глянул на сундук, стоявший под стрельчатым окном.

— Помоги-ка старику, — позвал он меня к этому предмету мебели, и указал, где взяться, чтобы приподнять тяжелую крышку. Мы подняли крышку не с первого раза — такая тяжелая она оказалась, но стоило