Пока сердце помнит - Надежда Ковалёва

Эмилия улыбнулась.

Они прошли вдоль роз.

- Я боялась не брака, - сказала Элизабет. - Боялась однажды обнаружить, что Элизабет исчезла и осталась только «жена лорда Бомонта». Эдварду понадобилось время понять: получив мою руку, он не получил права думать и решать за меня.

- Доминик тоже учится.

- Все Бомонты учатся медленно.

- Розалинда бы возразила.

- Розалинда не учится. Она сразу считает себя правой.

Они рассмеялись.

На террасе Доминик разговаривал с сэром Эдмундом. Эмилия наблюдала, как он слушает её отца - не перебивает, не поправляет. Когда-то это показалось бы мелочью. Теперь она знала цену таких мелочей.

Позже Доминик проводил её до экипажа. Остальные тактично задержались в холле, хотя из окна второго этажа совершенно отчётливо торчала голова Николаса.

- Твой брат наблюдает, - сказала Эмилия.

Доминик не обернулся.

- Если сделать вид, что не заметил, иногда он теряет интерес.

- Не похоже.

- Тогда позже убью.

Он взял её руки.

- Следующий раз увижу тебя в церкви.

- Завтра увидишь за завтраком. Мы живём в семи милях.

- Розалинда запретила мне приезжать.

- Почему?

- Говорит, невеста должна успеть соскучиться.

Эмилия улыбнулась.

- И что ты ответил?

- Что это варварский обычай.

- Она права.

Доминик выглядел оскорблённым.

- Ты на её стороне?

- Всегда, когда это удобно.

Он наклонился, но остановился в нескольких дюймах.

- Можно попрощаться как следует?

- Можно.

Поцелуй был долгим и тёплым. Когда Доминик отступил, Эмилия поймала его за лацкан.

- Ещё раз.

- Розалинда увидит.

- Пусть.

- Я женюсь на опасной женщине.

- Поздно передумывать.

У окна наверху Николас действительно стоял. На этот раз рядом появилась Розалинда и оттащила его от стекла за воротник.

Глава 23. Свадьба

В утро свадьбы Эмилия проснулась до рассвета. Несколько мгновений она лежала неподвижно, глядя на светлеющий полог кровати, пока память не вернула одно простое слово: сегодня.

Дом ещё спал. За окном над полями лежал тонкий туман, сад был влажным от росы, а дорожка к конюшне казалась совершенно обычной. Обыкновенность этого утра почему-то успокоила её. Мир не собирался останавливаться только потому, что к полудню она станет женой Доминика Бомонта.

В восемнадцать лет Эмилия представляла этот день сотни раз. В тех фантазиях Доминик всегда был молодым, беззаботным и безошибочным. Он угадывал каждую её мысль, говорил только нужные слова и никогда не заставлял плакать. Теперь тот выдуманный мужчина казался ей почти скучным.

Она выходила замуж за другого Доминика: со шрамом у виска, дурным характером, привычкой командовать и ещё более упрямой привычкой учиться, если понимал, что был неправ. За мужчину, который без колебаний поехал с ней в Портсмут, но теперь сначала спрашивал, хочет ли она его рядом.

В дверь тихо постучали. Сэр Эдмунд вошёл уже одетый для церкви и остановился у порога, словно вдруг не был уверен, что имеет право нарушить её одиночество.

- Не спишь.

- Ты тоже.

Он подошёл к окну и несколько секунд разглядывал туман.

- В последний раз могу предложить побег.

Эмилия повернулась к нему.

- С тобой?

- Разумеется. У меня есть экипаж и двадцать фунтов. Этого хватит, чтобы начать новую жизнь во Франции.

- Ты не говоришь по-французски.

- Тем интереснее.

Она засмеялась и обняла отца. Сэр Эдмунд крепко прижал её к себе, и шутка закончилась так же быстро, как началась.

- Мать бы тобой гордилась, - сказал он.

Эмилия закрыла глаза.

- Хотела бы, чтобы она была здесь.

- Она бы спорила с Розалиндой из-за цветов и тайком переделала половину приготовлений.

- Тогда особенно.

Сэр Эдмунд поцеловал дочь в висок и ушёл, прежде чем они оба окончательно испортили себе глаза слезами.

В Бомонт-холле утро проходило значительно шумнее. Николас вошёл в комнату Доминика без стука и обнаружил жениха уже одетым, стоящим у окна с таким видом, будто собирался на переговоры с вражеским флотом.

- Ты вообще спал?

- Немного.

- Ещё можно сбежать.

- Сэр Эдмунд опередил тебя с этой шуткой.

Николас приложил ладонь к груди.

- Это личное оскорбление.

Натаниэль появился следом, на ходу поправляя галстук.

- Розалинда ищет тебя.

- Зачем?

- Не знаю. Я бежал.

- Разумно.

Эдвард вошёл последним, осмотрел младших братьев и произнёс:

- Карета через двадцать минут.

- Конец свободного человека, - скорбно сообщил Николас.

Доминик наконец отвернулся от окна.

- Напомнить, что после меня бабушкиному завещанию нужна ещё одна свадьба, а свободных кандидатов у Розалинды двое - вы с Натаниэлем?

Николас сразу посерьёзнел.

- Сегодня твой день. Не порть его угрозами.

Небольшая приходская церковь даже в августе хранила прохладу; пахло воском и старым деревом, цветные пятна от витражей лежали на каменном полу. Доминик действительно нервничал. Перед дуэлью или штормом страх хотя бы имел ясный предмет: человека напротив, ветер, рифы, оружие. Здесь он боялся только одного - увидеть сомнение на лице Эмилии и понимать, что у него нет права отнять его даже ради собственного счастья.

Когда распахнулись двери, все заготовленные мысли исчезли. Эмилия шла рядом с отцом в почти простом платье цвета слоновой кости, и Доминик увидел не наряд, не гостей, не церковь. Только её лицо. Она смотрела прямо на него и улыбалась - спокойно, счастливо, без тени прежнего ожидания. В груди стало тесно. Он вдруг вспомнил девочку под дождём, женщину у конюшни, её слёзы после его чудовищного предложения, солёный ветер у моря. Все эти Эмилии шли к нему сейчас в одной. Доминик выдохнул только тогда, когда она оказалась совсем близко.

Николас рядом тихо заметил:

- Теперь можешь моргать.

Доминик не удостоил его даже взглядом.

Сэр Эдмунд передал ему руку дочери и на секунду задержал пальцы.