Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

Мое замечание мигом переключило все внимание ИПФовцев. Все как-то засуетились, а Пикринов глянул на Рокина.

– Костя, отвези девушку домой? И пусть она позвонит мне, когда оправится от потрясения и отравления. Нам надо будет оформить документы, подписать протокол…

Рокин не спорил. Я тоже. Дел предстояло выше ушей. По пути домой мы молчали.

* * *

Какие глаза были у Глеба и Константина, которые попивали пиво в машине…

Большие. Выпученные, как у жаб. Вырази-ительные… Стекла были опущены по случаю солнечного и теплого дня, и потому я смогла насладиться анимешными глазами оборотней. Еще бы. Думаешь, твой охраняемый объект в квартире? А тут ее привозят ИПФовцы на служебной черной «Волге».

Мало того, ведут под ручку. И вид у объекта весьма потрепанный.

Вот сиди теперь и думай, что с ней случилось и куда объект (а если он – это она женского рода? объектина? объектиха?) успела за это время вляпаться.

Рокин под ручку сопроводил меня до квартиры, открыл дверь и осторожно, как девяностолетнюю бабушку, провел в комнату и усадил в кресло.

Сам он уселся на диван.

– Пожалуйста, принесите мне водички попить, – попросила я.

Рокин потрусил на кухню. А я тем временем избавилась от бижутерии. Когда кожа потная, все это раздражает не хуже наждачки. Еще прыщи пойдут…

Но вообще-то этот вариант стоит рассмотреть. Вдруг Мечислав откажется кусать меня за прыщавую шею? Если это противоречит его эстетическим принципам?

Рокин протянул мне воду и вдруг наклонился ближе. Я недовольно отстранилась. Он бы мне еще в кресло влез.

Но как оказалось, Рокина интересовала не я, а мои… повреждения. Он уселся на диван и светским тоном (так, что было ясно: фиг отошьешь) спросил:

– Юля, а что у вас на шее?

Я мысленно чертыхнулась. Совсем забыла про укус. Хорошо хоть бисер не сбился. А сейчас, когда я все сняла, ранка стала отчетливо видна.

– А вы не догадываетесь, что у меня может быть на шее?

Явно не поцелуй любовника! – нагрубила я.

Рокин не обратил никакого внимания на мое хамство.

– Это сегодня?

Я кивнула. Еще бы. Дело-то было под утро. Но Рокин внезапно понурился.

– Значит, я все-таки опоздал.

Я чуть было не ляпнула «куда?», но Бог, покровительствующий дуракам, был ко мне сегодня благосклонен. На меня вдруг напала жуткая икота – видимо, оборотни поминали меня в своих разговорах.

А пока я задерживала дыхание, дошло даже до меня. Рокин считал, что меня покусали сразу же, как только похитили. Разубеждать его?! Ага, щаз-з-з! Своя шкурка ближе к телу и дорога хозяину.

– Я бы предложил вам промыть ранку святой водой, но все вампиры, бывшие в том здании, мертвы.

– Значит, я могу быть спокойна.

– Может, на всякий случай… – Рокин извлек из кармана металлическую фляжку.

– Спирт?

– Обижаете! Святая вода! Сегодняшняя! Очень хотелось отказаться, но что уж теперь.

Я протянула руку, взяла флягу и вылила часть жидкости себе на шею. Прямо в гостиной. Идти никуда не хотелось. И вообще, святая вода – это не кола! Ее даже отстирывать не нужно – сама высохнет, и пятен не останется.

Как я и ожидала, ничего не произошло. Укус не задымился, я не стала биться в конвульсиях и даже больно не было. Почему вдруг?

Я же фамилиар вампира… Вот его и спрошу при встрече.

– Что ж. Укус со временем пройдет, – изрек Рокин. – Юля, теперь ты видишь, какие это мерзкие и опасные твари?

– А то, – проворчала я. Особенно вчера нагляделась. – Совершенно отвратительные существа. Сволочные и склочные. Но не отстреливать же их за это?

Рокин, которому я обломала тираду про «давить их, Кравчук, как тараканов!», помотал головой.

– А почему бы и нет? Их просто необходимо уничтожить!

– То же самое говорили и про крупных хищников. Теперь экологи волосы на себе рвут.

– Юля, вы равняете вампиров или этих, перевертышей, с несчастными животными?

– Почему бы и нет? Вон, недавно президент тигров защищал. Теперь-то бедные звери точно вымрут. А мы будем изучать их на оборотнях.

– Юля, вы глубоко неправы.

– Ну и что? Это моя точка зрения. Я же не приглашаю вас в нее верить. И вообще, пока вы для меня даже в худшей цене, чем эти зубастики. Они просто покусали, а вы хотели мозги потереть!

Рокин помрачнел. А ты как думал, вы меня спасете – и я тут же всё перезабуду? Я не злопамятная, я просто злая и память у меня хорошая.

– Я должен извиниться перед вами за отца Алексия.

– Вы не должны. От него я извинений тоже не приму. Вы действительно не знали, что он хотел со мной сделать?

– Я не одарен Господом. Он не дал мне таких же способностей, как у вас.

Я отмахнулась.

– Константин Сергеевич, давайте ближе к делу. Хотите общаться – давайте общаться. Но только на моей территории. Больше я вашей организации не поверю. Единожды солгавшему, знаете ли… За помощь – спасибо. Большое. Если хотите более материальной благодарности – решите, в чем она должна заключаться. Я постараюсь вам это предоставить. А сейчас – простите. Я устала, меня тошнит, и вообще, мне бы в душ, а то от запаха рвоты скоро плохо станет.

Рокин кивнул и поднялся с дивана.

– Извините, Юля, я не подумал.

– Жаль. Ладно. До свидания.

– Я позвоню.

– Всего хорошего.

Ровно через пять минут после того, как Рокин ушел, в дверь затрезвонили.

– Открыто!

Константин и Глеб влетели бурей.

– Тебя где черти носили с утра пораньше?!

– Ты что, с ума сошла?! Выходить без охраны! Я подняла руки.

– Ша, ребята. Я вышла не напрасно. Теперь я знаю, кто шпионил, и догадываюсь, кто под нас копает. Сейчас я иду в душ, переодеваюсь – и мы едем к Мечиславу. А, черт! Его днем не распихаешь! К Валентину! Он нам понадобится на стадии подготовки. Наведем кое-какие справки и сегодня закончим весь этот балаган с расстрелянным посольством.

– Что?!

– Как?!

– Можете пока пошарить в холодильнике, алкоголь не предлагаю, все остальное – в вашем распоряжении. И мне налейте холодного кефира. Желудок до сих пор крутит. Я ополоснусь, и поедем.

– Юля, хотя бы два слова! Кто?!

– Конский хвост в пальто. Позвоните шефу, скажите, что я нашла нехорошую редиску и мы ее будем колоть!

И я хлопнула дверью ванной.

У Валентина мы были через час. Глеб и Константин всю дорогу пытались из меня вытянуть хотя бы кусочек информации, но я молчала как памятник Ленину.

Валентин распахнул дверь, не дожидаясь звонка. Кажется, он просто сидел на пороге.