Отец парня. Ты моя страсть - Елена Смелина

Перед глазами вспыхивает картинка: солнце, камни, мои босоножки, врезающиеся в кожу, и пустота впереди. Я брела и не знала куда. Только не назад.

Я вздыхаю и прижимаюсь ближе к нему.

Его пальцы сжимаются на моей ладони крепче, словно он удерживает меня здесь, рядом, в этой машине, в этой жизни.

Солнце уже клонится к закату, когда мы въезжаем в посёлок. Несколько низких домов, редкие машины, выцветшие вывески. Всё кажется сонным и чужим, но я впервые за долгое время ощущаю – здесь люди, и значит, есть шанс справиться.

Ржавый сворачивает к двухэтажному зданию с облупившейся вывеской. «Гостиница» – буквы кривые, но читаемые. Машина останавливается, мотор стихает.

– Здесь, – коротко произносит он.

Я помогаю Роме выйти. Он опирается на моё плечо, и мне страшно, насколько он слабый сейчас. Его шаги неровные, дыхание жёсткое, и каждая моя клетка кричит: он держится только на силе воли.

В холле нас встречает сонная администраторша. Ржавый оформляет нам номера, а я держу Рому за руку и боюсь, что он упадет прямо здесь, на глазах у чужих людей.

Наконец, мы оказываемся в комнате. Старая мебель, узкая кровать, окно с тонкой занавеской. Всё выглядит убого, но для меня это как дворец – потому что здесь есть дверь, которую можно закрыть.

Я усаживаю его на кровать, пальцы дрожат, когда расстегиваю пуговицы на его рубашке. Ткань липнет к ране, он морщится, но не отталкивает меня.

– Тихо… – шепчу, прижимая к его боку полотенце из ванной. – Я рядом.

Он смотрит на меня так, что сердце взлетает к горлу: не как на заложницу, не как на девушку сына. Как на женщину, без которой он не может дышать.

Я прикладываю ткань к ране, стараясь не задеть швы. Он молчит, только дыхание становится тяжелее, глубже. Я поднимаю глаза и замираю. В его взгляде нет боли, только жар, от которого у меня перехватывает дыхание.

Его пальцы ложатся на моё бедро. Сначала легко, будто случайно, но потом скользят выше, настойчивее. Другая рука касается моих волос, проводит по пряди, скользит к шее.

– Рома… – шепчу я, не зная, умоляю ли остановиться или продолжить.

Он притягивает меня резким движением, и я оказываюсь у него на груди. Его губы накрывают мои – жадно, требовательно, так, что весь мир рушится в один миг.

Сознание плывёт. Я ещё чувствую, как его пальцы спускают с меня ткань, но уже не могу остановить этот огонь.

И только одна мысль успевает мелькнуть сквозь туман: я теряю голову.

Глава 49

Его поцелуй кружит голову, лишает воздуха. Я не знаю, где кончается он и начинаюсь я. В груди всё горит, пальцы дрожат, я хватаюсь за него, будто это единственное, что удерживает меня на земле.

Он дергается, ладонь на миг прижимается к боку. Я испуганно отстраняюсь, но он тут же перехватывает мою руку и возвращает меня к себе. Его глаза пылают так, что у меня перехватывает дыхание.

– Боль – к чёрту, – произносит он хрипло и снова накрывает мои губы.

Дальше я уже не могу сопротивляться. Его жар захлестывает, пальцы сильные, настойчивые, скользят по моему телу, лишая воли и мыслей. Я тону в нём, и чем сильнее он притягивает меня, тем слабее мои попытки оттолкнуть.

Его губы снова накрывают мои – горячо, жадно, так, что я теряю дыхание. Он держит меня крепко, будто боится отпустить, а я пытаюсь оттолкнуть, но пальцы сами цепляются за его плечи, впиваясь в ткань.

Его ладонь скользит по моему боку, выше – и вдруг накрывает грудь. Я задыхаюсь от этого прикосновения, губы сами роняют тихий стон. Большой палец медленно скользит по соску, и по коже бегут горячие искры, будто меня пронзает ток.

Я прижимаюсь к нему ближе, не в силах совладать с телом. Кажется, оно больше не слушается меня, принадлежит только ему. Каждое движение его рук заставляет меня дрожать, сердце бьётся в висках, дыхание сбивается.

Он гладит меня жадно, настойчиво, пальцы сильные, требовательные, и я впервые понимаю: можно потеряться в собственных ощущениях. Я хочу остановить его, но вместо этого сама подаюсь навстречу.

Его ладонь всё ещё держит мою грудь, сжимает, ласкает, и я не могу заглушить стон. Кажется, этот звук пугает меня саму, но он только становится жаднее. Его пальцы раздвигают полы блузки, ткань спадает с плеч, открывая кожу. Я вздрагиваю от прохлады и от жара его дыхания, когда он наклоняется ниже и прижимает губы к обнаженной ключице.

– Рома… – мой голос дрожит, я хочу сказать «нельзя», но выходит только хриплый шепот, в котором больше просьбы, чем протеста.

Его руки скользят вниз по талии, задерживаются на бёдрах. Он сжимает их так, что я чувствую себя полностью в его власти, и эта сила не пугает, а заставляет тело гореть ещё ярче.

Он возвращается губами выше, находит грудь. Ткань лифчика бессильна – его ладонь отодвигает её, и я ахаю, когда его губы касаются соска. Острый жар разливается по всему телу, я выгибаюсь, вцепляюсь пальцами в его плечи, не понимая, как остановить это безумие и почему не хочу.

Его дыхание тяжелое, хриплое, руки скользят всё ниже, и я уже сама не замечаю, как прижимаюсь к нему ближе, сильнее, словно хочу раствориться в нём целиком. Моя кожа горит, сердце колотится в висках, и я больше не в силах отличить страх от желания.

Его губы дразнят мою грудь, то ласкают мягко, то прикусывают сосок так, что я вздрагиваю и не могу сдержать крик. Мне стыдно за этот звук, но он только сильнее прижимает меня к себе, будто хочет, чтобы я больше не скрывала ни одного ощущения.

Его руки уже не знают остановки. Пальцы скользят по животу, цепляются за край юбки. Одно уверенное движение – и молния расстегнута. Ткань сползает вниз, и я остаюсь почти обнажённая, лишь тонкое бельё защищает меня.

Я задыхаюсь, пытаюсь прикрыться руками, но он отнимает их и разводит в стороны, прижимая к матрасу. Его взгляд прожигает, заставляет забыть обо всём. Я дрожу, не понимая, как могу позволять ему это, и в то же время – не желая остановки.

Он проводит ладонью по бедру, медленно, будто