Отец парня. Ты моя страсть - Елена Смелина

поднимает глаза. – Как? – губы едва шевелятся, и в его взгляде уже нет сна, только желание.

Я не успеваю ответить – он снова целует. Мир сжимается до этого поцелуя, до его рук, до дыхания, сбившегося у нас обоих.

И вдруг – резкий стук в дверь.

Короткий, властный, как выстрел.

Роман замирает. Ладонь всё ещё держит меня, потом резко отстраняется. В его взгляде – раздражение и напряженная собранность.

– Черт… – выдыхает он.

Садится на край кровати, проводит рукой по лицу, будто стирая остатки сна и страсти.

– Прикройся, – бросает коротко, уже натягивая рубашку.

Стук повторяется.

– Войдите, – произносит он не оборачиваясь.

На пороге появляется Ржавый. Взгляд цепкий, чуть усталый. Он мгновенно считывает обстановку, но не комментирует.

– Извини, что без предупреждения, – говорит спокойно. – Сергей в пути. Уже выехал из Алма-Аты, будет с минуты на минуту.

Роман замирает, будто в груди что-то хрустнуло.

– Сергей?.. – Он звонил с дороги. Узнал, что ты был в больнице, и сорвался сюда.

Я отступаю на шаг. Холод прокатывается по коже.

– И ещё, – добавляет Ржавый. – Баратов сам себя переиграл. Завод купил, а там – пусто. Тахир вывез всё ценное заранее. Теперь пусть сами грызутся.

Роман коротко усмехается, безрадостно.

– Что ж… справедливо.

Ржавый кивает.

– Я предупредил, что Сергей уже близко.

Роман отворачивается к окну, движения резкие, будто он пытается взять себя в руки.

Он не произносит ни слова. Только застёгивает пуговицы на рубашке, делает вдох и снова становится самим собой – холодным, собранным, недосягаемым.

А я стою у кровати, в халате, который нашёлся в шкафу. Еще минуту назад его дыхание было у моего лица, его ладони – на моей коже. А теперь между нами пропасть.

Мне хочется сказать хоть что-то. Напомнить, что всё было не игрой.

Что я не просто случайная женщина в его постели. Но слова застревают.

В груди тяжело, будто я сделала что-то неправильное.

Я знаю, что хотела его, что сама пошла на это – и всё же теперь чувствую себя обнаженной не телом, а душой. Как будто он забрал у меня что-то большее, чем я могла отдать.

Я отворачиваюсь, приглаживаю рукав халата. Моя кожа пахнет им – и от этого только больнее.

Мне хочется, чтобы он просто посмотрел. Сказал хоть одно слово. Но он молчит.

– Оденься, – бросает мне хрипло. – Нам нужно ехать.

Они с Ржавым выходят. Дверь мягко закрывается, и в комнате становится гулко тихо.

Я опускаюсь на край кровати, машинально тереблю подол.

Все здесь пропитано воспоминаниями о прошлой ночи. Слишком живо. Слишком близко.

Я сжимаю ладони. Не знаю, чего боюсь больше – увидеть Сергея или снова встретить взгляд Романа.

Хочу убежать, но ноги будто приросли к полу.

Собираюсь медленно, словно откладывая неизбежное. Умываюсь, убираю волосы, надеваю платье. В зеркале отражается женщина, которую я едва узнаю.

Когда, наконец, открываю дверь и выхожу в коридор, слышу голоса снизу.

Мужские. Один – спокойный, ровный, другой – глуше, срывается на хрип.

Я спускаюсь на первый этаж, сердце колотится где-то в горле.

На повороте лестницы вижу их. Роман стоит у окна. Рядом – Сергей.

И он поднимает голову.

Глава 51

Мужчины стоят у окна, и кажется, будто время застыло между ними.

Роман – собранный, холодный, словно вырезанный из камня. Сергей – напряженный, но живой, с тем самым выражением, которое я помню ещё из Москвы: чуть нахмуренные брови, сжатая челюсть.

Он поворачивается первым.

– Аня! – голос срывается на облегченный выдох. Он делает шаг, потом другой, и через секунду я уже в его объятиях.

Он держит крепко, по-настоящему, и только теперь я понимаю, как давно не ощущала этого простого, человеческого тепла.

– Ты цела? Господи… Отец сказал, тебя похитили. Я думал – всё… Я киваю, не находя слов. В горле ком, дыхание сбивается.

Сергей отстраняется, смотрит в лицо, словно проверяет – правда ли это я.

– Что они сделали с тобой? – спрашивает он тихо, но голос дрожит.

Я открываю рот, чтобы ответить, но взгляд сам тянется к Роману.

Он стоит чуть в стороне, руки в карманах, глаза – темные, непроницаемые. И по этому взгляду я понимаю: он ничего не сказал. Ничего.

– Всё в порядке, – произношу я почти шёпотом. – Со мной всё в порядке.

Сергей качает головой: – В порядке? После всего этого? Я бы их собственными руками…

– Сергей, – Роман произносит его имя тихо, но в этом звуке есть власть.

Тот замолкает мгновенно, оборачивается к нему. – Что? – в голосе сына злость и недоумение.

Роман не отвечает сразу. Только коротко смотрит на меня – так, что воздух будто выгорает между нами.

– Вы возвращаетесь в Москву, – произносит он ровно, без эмоций. – Сегодня. Вместе.

Сергей моргает, не сразу осознавая.

– Что? Я только приехал… – Это не обсуждается, – Роман обрывает. Его голос спокоен, но сталь чувствуется в каждой ноте. – Я останусь здесь, доделаю всё. Вы – домой.

Я замираю.

– Что? Почему?.. – слова вырываются сами. – Мы же… Я не успеваю закончить.

– Аня, – он произносит моё имя так, что я осекаюсь. – Поедешь с Сергеем. Так безопаснее.

Я чувствую, как внутри всё рушится.

Безопаснее? Для кого – для меня или для него?

– Рома, – шепчу. – Я не уеду.

Он отводит взгляд. – Не усложняй. Это не просьба.

Сергей переводит взгляд с него на меня, и по выражению лица я понимаю – он чувствует. Что-то есть.

Что-то, о чём мы все молчим.

– Пап, – тихо спрашивает он. – Что происходит?

– Ничего, – отвечает Роман почти грубо. – Всё под контролем. – Правда? – Сергей усмехается без радости. – А выглядит так, будто ты кого-то снова ставишь на место.

Между ними короткая пауза. Я почти физически чувствую её – как натянутую струну, которая вот-вот лопнет.

Роман делает шаг, берет пиджак с кресла.

– Машина ждет у входа. Через двадцать минут выезжаете.

Он даже не смотрит на меня. Просто проходит мимо, будто ничего не было.

А я стою – словно меня ударили.

Хочу сказать хоть слово, но рот сухой, как песок.

Выхожу следом – просто чтобы догнать, объяснить.

Он стоит во дворе, спиной ко мне,