Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

«Смотрю, тебе не спится? И как вторая брачная ночь?»

Второе сообщение Вики выводит меня из себя, особенно издевательский плачущий смайлик. Вот как она это делает? Даже находясь за тридевять земель, Виктория по-прежнему ухитряется быть в курсе всех событий. Создаётся впечатление, что ей достоверно известно, где и с кем проводит эту ночь мой муж. Мне хочется ответить ей так остро, чтобы у неё навсегда пропало желание мне писать. Но, кроме откровенной пошлятины, в голову, как назло, не приходит ничего хлёсткого, и я просто сворачиваю переписку. Утешает лишь то, что Вике наверняка известно о том, как счастлив мой брат без неё. Такая пилюля вполне способна перебить своей горечью её злорадство, но напоминать об этом Вике рука не поднимается.

Шесть утра, а сна ни в одном глазу. Вторую брачную ночь я, как порядочная жена, провела в супружеской спальне. Не спала — прокручивала в голове десятки вариантов на тему «а вот если бы…» и каждую минуту ждала, что вот сейчас распахнётся дверь и войдёт Стас, чтобы исполнить свой супружеский долг. У меня чуть сердце из груди не выпрыгивало — как я боялась!.. И жутко бесилась, что эта чёртова дверь всё никак не открывается. Он ведь говорил, что любит меня… но оказалось, что даже ему я не нужна.

Весь второй день свадьбы Стас был показательно весёлым и трезвым, но как только привёз меня в свой дом, мгновенно замкнулся и сказал мне от силы несколько слов. Проводил в спальню… я уж подумала — за долгом и напряглась, но он предложил осваиваться и сказал, что Лариса мне всё покажет.

Ларисой оказалась тётка неопределённых лет с толстым задом и узкой крысиной мордочкой — экономка, наверное. Она ошеломлённо таращилась на подбитый глаз Стаса, поджимала губы и так громко сопела, что мне захотелось огреть её сумочкой по острой сопатке и отправить с глаз долой. Но, вместо этого, мы коротко обменялись любезностями и разбежались по норкам.

А потом мой муж быстро принял душ и куда-то засобирался. Я, конечно, поинтересовалась из вежливости, на что он отговорился срочными делами и всё — уехал. А я осталась одна в огромном доме. Хотя нет — с Ларисой. Лариса была подчёркнуто вежливой, но что-либо показывать мне не спешила. Да я и сама, откровенно говоря, ни о чём не хотела спрашивать. Закрылась в спальне и стала осваиваться. Кровать большая, ванная комфортная, окно выглядывает на набережную — неплохо, но всё чужое, не моё. И вещей с собой почти никаких, только небольшая сумка с самым необходимым. Было желание тоже куда-нибудь уехать… но куда? Где меня ждут?

Позвонила папе, но трубку взяла мама: «Наталья, твой муж — взрослый деловой мужчина, а ты уже не маленькая, так что займись чем-нибудь в его отсутствие. Папе не звони, он уже спать лёг». Потом мама вдруг вспомнила, что она мама, и тон её сразу смягчился, но я больше не хотела слушать. Мне было так себя жаль… а ещё кушать очень хотелось. Голова раскалывалась от боли, желудок урчал от голода, а я смотрела из окна на тёмное водохранилище, на расплывающиеся блики фонарей… и плакала.

Вечер плавно перетёк в ночь, а беспокойная ночь — в воскресное утро. Где-то, далеко от меня, спит мой Генка… скорее всего, не один. И так мне кисло от этих мыслей! А ведь Элка столько лет любила Женьку, пока он «любил» всех подряд. И пережила его роман с Викой, и его больную любовь к этой надменной француженке… И дождалась ведь! Хотя я до последнего не верила. А она верила — и всё получилось. И я тоже хочу верить… и очень хочу быть хотимой.

Где-то в доме раздался грохот, а затем звон разбитого стекла. Господи, что это? Прижимая ладонью разогнавшееся сердце, я выбралась из постели и, тихо подкравшись к двери, прислушалась. И вздрогнула от очередного грохота. Ой, мамочки!.. В голове галопом пронеслись мысли одна страшнее другой… Но вдруг послышался женский голос, и я облегчённо выдохнула — Лариса, наверное, навернулась с лестницы. Слов не разобрать, но по тону не похоже, чтобы её убивали.

Любопытство всё же победило, и, накинув на себя халатик, я выбралась из своего укрытия. Стараясь ступать неслышно, я дошла до крутой деревянной лестницы и спустилась на несколько ступенек.

— Да что ж ты так неаккуратно? — причитает Лариса.

— Хех!.. Ничё-ничё… до свадьбы всё заживёт… Ха-ха-ха…

— Твоя свадьба была вчера, — сердито напомнила экономка.

— Да?.. А-а-а… ну тогда всё путём… Свадьба — это когда у всех всё заживает… Вот так вот!..

Ну ничего ж себе! Я должна это видеть.

Обалдеть!

Пьяного вдрызг Стаса я опознала только благодаря заплывшему глазу. Всегда идеальные волосы дыбом, осанка зигзагом, футболка наизнанку, костяшки пальцев сбиты в кровь, а на лице совершенно идиотская улыбка. И, похоже, на ногах он держится лишь благодаря Ларисе. И это мой муж!

— А-а… — он вскинул на меня расфокусированный взгляд, — а вот и моя люби… мая… неверная жена… Хороша На-та-ша… да?.. А не на-ша…

— Какую выбрал, — зло проворчала Лариса из-под мышки Стаса.

— Да-а!.. Я сам выбрал… — он задрал вверх грязный окровавленный палец. — Я страшный и рогатый волк… хы-гы… и в поросятах знаю толк. Гры-ы-ы-ы!..

Во мне крепко схлестнулись чувства вины и злости. Всегда такой уравновешенный и ухоженный Стас выглядит, как бродяга, и наверняка это всё из-за меня. Но с другой стороны — кто дал ему право обсуждать меня с этой… с этой Ларисой? А взгляд, которым испепеляет меня эта наглая тётка — уж совсем ни в какие рамки. И невыносимо раздражает тот факт, что я, будучи уже полноправной хозяйкой этого дома, ощущаю себя в присутствии Ларисы несчастной приживалкой. Стараясь не встречаться с ней взглядом и не показывая волнения, я обратилась к мужу:

— Ты откуда такой, Стас? — улыбаюсь, словно меня развеселил его потрёпанный вид, хотя мне совсем не смешно.

— А тебе… — внезапно он громко икнул и тут же шлепнул ладонью себе по губам. — О, прошу прощ-щения… Тебе дестви… действи-тель-но интересно?

Нет!

— Конечно, интересно, ты ведь мой муж, — отвечаю мягко и боюсь, что сейчас он скажет мне какую-нибудь грубость, и в то же время хочу этого… и жду.

Ну, давай, Стас, скажи, что это не моё дело и ты не станешь отчитываться перед шлюхой. Дай же мне повод, муж мой!..

— Я-а… — Стас