Отвар от токсикоза или яд для дракона - Аллу Сант

— Вы… — прошипел он, прижимая руку к груди. — Вы даже не представляете, во что ввязываетесь. Это не игра! Это…

— Вон, — сказала я спокойно, хотя сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. — Немедленно.

Марта шагнула вперёд и открыла дверь. Её взгляд был ледяным, и я впервые подумала, что если он не послушается, она не побоится силой вытолкать его за порог.

Лекарь колебался ещё мгновение, потом резко развернулся и вышел, оставив за собой запах лекарственных трав, вперемежку с чем-то кислым, почти гнилым.

Я стояла неподвижно, пытаясь вернуть дыхание в привычный ритм. Пальцы дрожали, и только прикосновение Марты к моему локтю вернуло меня в реальность.

— Госпожа, — сказала она тихо, — впредь я не оставлю вас одну, мы немедленно сообщим обо все начальнику стражи и к вам приставят охрану, а еще надо написать господину и чем быстрее тем лучше.

Я кивнула, не находя слов. Всё, что произошло, было слишком похоже на ловушку, из которой я чудом выбралась. И теперь я знала точно: опасность в замке ближе, чем мне хотелось думать.

Мы с Мартой не стали терять времени даром и сразу же отправились в кабинет начальника стражи. Мужчина весьма удивился нашему визиту, но тем не менее принял нас без промедления, так то сейчас я сидела напротив и внимательно рассматривала того, кого до этого видела лишь мельком. Человека, который отвечал за мою безапастность. Им оказался мужчиной лет пятидесяти, с резкими чертами лица и прямой осанкой, в его взгляде читалась усталость, но вместе с тем и привычка держать всё под контролем. Он слушал наш рассказ молча, не перебивая, но по мере того как Марта излагала события, его лицо мрачнело всё сильнее. Когда она дошла до момента с магией, в его глазах мелькнула искра холодной ярости.

— Это не укладывается в голове, — сказал он наконец. — Лекарь, который десятилетиями служит замку, пытается применить силу против госпожи… — Он резко выдохнул, словно сдерживая ругательство. — С этого момента при ваших покоях будет стоять охрана и днем, и ночью.

Он резко поднялся из-за стола и на секунду выглдянул за дверь, очевидно отдавая какие-то приказы. Не прошло и пары минут в кабинете появились двое вооружённых стражников. Их лица были серьёзными, движения — чёткими, бесспортно они внушали, если не трепет, то определенные опасения.

— Вы несёте дежурство возле госпожи, — отчеканил начальник. — Ваши глаза и уши должны быть всегда открыты. Нельзя подпускать никого из посторонних, при приближении лекаря вам надо будет это зафиксировать и потом сообщить либо мне, либо господину. Вы должны пресекать на корню любые попытки воздействовать на госпожу.

Оба стражника синхронно ударили кулаками в грудь, принимая распоряжение.

Казалось бы, это должно было вселить в меня уверенность, но внутри, наоборот, всё сжалось ещё сильнее. Эти люди были смелыми и верными, но они владели только мечами и копьями. Вряд ли их сталь могла противостоять магии человека, который всю жизнь изучал заклинания и тонкости алхимии. Не мне ли не знать о том, что тот кого учили лечить так же всегда умеет убивать, если будет такая необходимость.

— Скажите, — я повернулась к начальнику стражи, — можно ли отправить письмо господину Фариму?

Я не знала как тут принято обращаться к дракону, да и статус наших взаимоотношений был весьма запутанным и туманным. Начальник стражи слегка удивился, но тут же кивнул.

— Конечно, госпожа. У нас всегда дежурят гонцы при конюшнях. Письмо уйдёт сегодня же. Если господин будет недалеко от наших аванпостов, то получит его уже завтра.

Я благодарно кивнула. Завтра. Сутки. Казалось бы, немного, но сейчас эта мысль резала сознание как нож. Что может случиться за один день? Слишком многое и я знала это не по наслышке. В голову тут же попытались пролезть всякие плохие мысли, но я волевым усилием их остановила. Не хватало еще получить пническую атаку, в моем состоянии это вообще опасно, а на преждевременные роды в такой ситуации я точно не подписывалась. Малыш одобрительно пнул меня изнутри словно соглашаясь с моим решением.

Так что я тут же попросила принести мне бумагу и писчие принадлежности для того, чтобы не терять времени даром.

Вот только стоило только всему оказаться передо мной, как я замерла в растерянности.

Я не хотела показаться паникёршей, не хотела, чтобы Фарим счёл мои слова преувеличением, но и умолчать было невозможно. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела лицо лекаря — перекошенное злобой, и пальцы, складывающие знакомый узор заклинания.

Я писала медленно, выводя букву за буквой, словно каждое слово было заклинанием. Описала, как он ворвался в мои покои, как требовал осмотра, как пытался запугать и обвинить, как сложил пальцы для заклинания — и как сила, которую я до конца не понимала, отбросила его назад. Упомянула, что Марта подтвердит всё и что начальник стражи приставил ко мне охрану. Но закончила письмо не обвинениями и не жалобами, а просьбой: «Вернись скорее, я не чувствую себя в безопасности».

Когда сургуч застыл на конверте, и гонец принял письмо с поклоном, мне стало чуть легче. Но это «чуть» было слишком мало. В груди всё равно оставалась пустота, а в сердце — глухая тревога, от которой невозможно было спрятаться ни за дверями покоев, ни за спинами стражников.

Я легла в постель, но долго не могла сомкнуть глаз. Дежурные у дверей шагали размеренно, и их шаги должны были звучать успокаивающе. Но мне казалось, что они слишком тихие, слишком редкие, и что стоит отвернуться, как в комнате снова окажется тот, кто уже пытался сломать мою волю.

Глава 19. Когда доверие трещит по швам

Фарим Веллор

Я покидал замок с тяжестью, которая не имела ничего общего с болью раненого плеча. Эта тяжесть сидела глубже — в груди, в сердце, в той части, что отвечала не за силу, а за ответственность. Уходить в такой момент я не хотел. Каждый инстинкт дракона убеждал меня остаться, обвить стены своим крылом и не выпускать из поля зрения Лидию, залечить свои раны, восстановить силы и потом просто испепелить тех, кто осмелился ступить сюда с оружием. Но есть ситуации, когда даже я должен забыть об инстинктах и действовать.

Письмо пришло ранним утром ив нём не было витиеватых фраз