Отвар от токсикоза или яд для дракона - Аллу Сант

— Ты уверен? — спросил я глухо.

— Уверен ли ты, — повторил я уже спокойнее, потому что позволять ярости говорить за меня было недопустимой роскошью, — что они говорили именно о лекаре?

Серый опёрся рукой на стену и посмотрел на меня внимательно и немного снисходительно, что мне совсем не понравилось. Но я проглотил это, потому что у человека, который не единожды мне помогл и поддерживал было на это право.

— Я уверен лишь в том, что слышал, — произнёс он наконец, и голос его не дрогнул, — а то, что это означает, нам предстоит проверить. Но ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что расписание дозоров есть только у тех у кого есть свободный вход в твой кабинет. А проходного двора из него ты никогда не устравивал.

Меня покачнуло не от боли в плече, а от тяжести подтверждённой догадки, и я шагнул ближе, как будто его дыхание и близость могли облегчить ту боль, которая буквально тушевала сейчас у меня внутри.

— Что ты предлагаешь, — спросил я, и собственный голос показался чужим, потому что в нём звенел металл решения, которое уже невозможно изменить.

— Если это действительно лекарь, то его можно будет поймать только на живца, — ответил он совершенно спокойно, будто говорил о том, что на восходе будет свет, а меня знатно передернуло от такой постановки вопроса. План был верным, правильным и я бы обязательно раньше именно так и поступил. Раньше. Сейчас все изменилось, если я еще мог подумать о том, чтобы рисковать собой, то рисковать Лидией и своим наследником я определенно не собирался.

— Мне это не нравится, должен быть другой выход, — проговорил я сквозь зубы.

— Понимаю, но его нет! Хотя бы просто потому, что лекарь слишком долго тебе служил и слишком хорошо умеет тебя читать. Стоит ему только заподозорить, что он у тебя под подозрением и он заляжет на дно на неопределенное время.

Я понимал, что Серый говорит правду, все именно так и будет и тогда скорее всего мы никогда не найдем всех концов этой истории, но все вутри противилось его предложению.

— Ты уверен, что это сработает?

— Более чем, я ведь не просто так попросил тебя приехать сюда, не просто так намекал, что у стен есть уши. Уверен, что лекарь меня понял и уже начал делать глупости.

Я слушал слова Серого и чувствовал, как внутри меня нарастает даже не дурное предчувствие, а вопль инстинкта. Казалось, сама кровь в жилах пытается ударить меня изнутри, предупреждая: беда уже не просто рядом, она дышит мне в затылок.

Я хотел обрушиться на него — разнести в клочья за то, что он затеял такую опасную игру у меня за спиной, что позволил себе намёки и полуслова, когда речь шла о самом дорогом. Мне хотелось схватить его за ворот и встряхнуть до хруста костей. Но я понимал — это пустая трата времени. Разговор был окончен. Всё, что мне нужно, он сказал. Дальше дорога вела только в одну сторону — обратно, в замок и мне точно стоило поторопиться.

Я вышел из развалин мельницы почти бегом, плечо саднило, но я его не чувствовал. Воздух казался вязким, как перед грозой, и каждый шаг коня отзывался в голове словами: «Поздно. Поздно. Поздно».

Когда я вернулся в таверну, где оставил своих людей, сердце уже стучало так, будто вырывалось из груди. Едва я успел перешагнуть порог, как ко мне шагнул один из стражников, протягивая сложенный лист.

— Гонец от капитана стражи, — произнёс он, а у меня в глазах буквально потемнело.

Я разорвал сургуч, и глаза сами выхватили строки, написанные торопливым, неровным почерком: «Лекарь ворвался в покои госпожи, настаивал на осмотре. Госпожа отказалась. Марта подтверждает. Лекарь вел себя неподобающе. Попытался использовать магию. Был вынужден отступить. Мы приставили охрану, но возвращайтесь как можно скорее».

Слова плясали перед глазами, будто кто-то бил в барабан прямо в моей голове. Мне пришлось несколько раз перечитать записку, прежде чем я наконец смог уяснить ее суть. Всё внутри меня сжалось в один раскалённый комок, который не давал ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Значит, всё правда. Значит, Серый не ошибся. Значит, этот человек, которого я защищал перед Лидией, на которого полагался всю жизнь, перешёл ту грань, за которой уже нет ни оправданий, ни снисхождения.

Я сжал письмо так, что оно чуть не превратилось в крошево, и в этот момент дракон внутри меня взревел так громко, что по коже прокатилась волна чешуек. Он требовал одного — обернуться и расправить крылья. Взмыть в небо и за несколько часов сократить то расстояние, на которое людям нужен целый день. Вернуться в замок и наказать врагов и предателей.

Я закрыл глаза и представил себе эту картину: я несусь в ночи, в ярости, и первое, что вижу — стены замка, горящие в моём собственном пламени. Люди бегут, Лидия кричит, ребёнок гибнет вместе с ней. Потому что в таком состоянии я не смогу отличить врага от друга и, самое страшное, не смогу остановиться. Ведь согласно семейной легенде именно за такой поступок моего предка нас и постигло проклятие. За то, что мой далёкий прародитель в порыве гнева обратился и уничтожил всё вокруг себя, включая и любимую женщину, и детей.

Я резко втянул воздух, с трудом заставив себя отступить от этой мысли. Нет. Так нельзя. Лучше сутки пути, лучше мозоли на руках, пятая точка от формы седла и загнанные лошади, но я должен вернуться человеком. Иначе я стану угрозой не меньшей, чем тот, кто уже в замке.

— Осёдлайте коней, — рявкнул я, голос сорвался, но никто не осмелился даже моргнуть. — Мы выезжаем немедленно.

Стражники переглянулись, но вопросов не последовало. Каждый понимал: если господин говорит таким тоном, значит, дорога будет не просто тяжёлой — она будет кромешной тьмой.

Я поднялся в седло, и конь подо мной всхрапнул, будто чувствовал ту ярость, которая дрожала в каждой клетке моего тела.

Мы вылетели из двора, и ночь сомкнулась вокруг нас густой стеной. Я гнал так, что ветер рвал лицо, и всё равно казалось, что мы движемся слишком медленно. Мысли кружились, одна страшнее другой. Я ругал только самого себя за то, что создал эту ситуацию, за то, что доверял тому, кто не