Отвар от токсикоза или яд для дракона - Аллу Сант

— Господин… — один из воинов подъехал ближе, но я поднял руку, заставив его замолчать.

Я сам чувствовал. Пустота. Неправильная, мёртвая тишина. Та, которая предвещает беду.

Я спешился. Камни под ногами отдавали холодом. Я поднял голову и увидел: на главных воротах нет стражников. Ни одного. Пустые бойницы. Открытый проём. Замок, который всегда был крепостью, вдруг показался покинутым домом-призраком.

Тишина в замке казалась неестественной, почти потусторонней. Её нельзя было объяснить усталостью или тем, что ночь клонит всех к сну. Нет, это была та тишина, которая возникает только там, где недавно бушевала смерть. Я сделал всего несколько шагов внутрь двора и почувствовал, как мир под ногами меняется, словно сам воздух стал тяжелее, гуще, готовый в любую секунду раздавить меня.

И первое, что я увидел, когда мои глаза привыкли к полумраку, было тело.

Она лежала на камнях, словно выброшенная туда чужой рукой. Марта. Её руки были нелепо раскинуты в стороны, волосы спутались, а белое платье тёмными пятнами впитало кровь. Я остановился, как вкопанный. Сердце глухо ударило один раз, другой, и потом пошло вразнос, как боевой барабан.

— Нет… — выдохнул я так тихо, что собственные губы едва шевельнулись.

Внутри меня что-то сломалось. Взгляд расплылся, и мир вокруг качнулся. Я знал: ещё одно такое зрелище — и я сорвусь, и дракон вырвется наружу. Полуоборот накрыл меня волной — чешуя дрогнула на коже, когти проступили на пальцах, дыхание стало рваным. Я видел перед глазами огонь, слышал хрип чужого крика, которого ещё не было, но который непременно раздастся, если я позволю себе потерять контроль.

Я упёрся кулаками в виски, прикусил губу так, что почувствовал вкус крови. Нет. Не сейчас. Не здесь. Если я обернусь — замок сгорит вместе со всеми, кто ещё дышит.

Я заставил себя отвести взгляд от тела Марты. Но это не сделало легче. Это только усилило жгучую мысль, от которой хотелось завыть: если она здесь… то где Лидия? Что с ней?

Я рванулся вперёд, почти не чувствуя ног. По лестнице вверх — каждый шаг отдавался гулом в висках. Воздух был густым, будто пропитанным чем-то липким, и чем выше я поднимался, тем сильнее ощущал запах — смесь железа и гари. Кровь и магия.

И снова — тело. На пролёте, у стены, сидел, завалившись на бок, молодой стражник. Его глаза были широко раскрыты, застыв в испуге, рот приоткрыт, будто он хотел крикнуть, но не успел. Кровь стекала по каменным ступеням вниз, оставляя след, по которому я едва не поскользнулся.

Я перешагнул его, стиснув зубы так, что скулы ныли. Я не мог позволить себе остановиться.

Чем ближе я подходил к покоям Лидии, тем хуже становилось. Коридор встречал меня не тишиной, а глухой пустотой, словно стены сами скрывали крики, чтобы не дать мне услышать правду. И всё же следы были слишком явными. Разбитый светильник. Лужа крови у поворота. Сломанный меч, отброшенный к стене. Я шёл и видел: они пытались сопротивляться, но всё было тщетно.

В груди закипала паника. Я не знал, что страшнее — найти её среди мёртвых или не найти вовсе. Обе мысли были как раскалённые иглы, что впивались мне в сердце.

Я бежал, не чувствуя раненного плеча, не думая ни о боли, ни о тяжести дыхания. Я просто гнал себя вперёд, потому что если остановлюсь хоть на миг — всё, конец.

Когда я свернул в последний коридор, ноги сами подкосились. Я ударился рукой о стену, чтобы не рухнуть, и замер.

Трое. Три тела у самой двери. Двое стражников и один из прислуги, похоже, случайно оказавшийся рядом. Их тела лежали так, будто смерть пришла в одно мгновение. На лицах застыл ужас.

И дверь.

Та самая дверь. Её створки были распахнуты настежь, а петли сорваны с петель, будто кто-то вырвал их силой.

Я стоял, не смея сделать шаг. Всё во мне кричало: «Беги!». Но я боялся. Боялся того, что увижу внутри.

Я закрыл глаза, вдохнул, но воздух был густым и тяжёлым, будто кровь пропитала не только камни, но и саму ночь. Я шагнул через порог.

И комната встретила меня пустотой.

Сначала я не понял. Веки дёрнулись, взгляд искал хоть что-то — её силуэт, её волосы, её голос. Но ничего. Комната была пуста, как после пожара: перевёрнутая мебель, разлетевшиеся осколки стекла, разорванные покрывала. И всё.

— Лидия… — я позвал тихо, почти шёпотом, как будто боялся, что громкий голос спугнёт её, если она всё ещё где-то рядом. — Лидия!

Тишина.

И тогда я понял: её здесь нет.

Не было тела. Не было крови, кроме нескольких капель на полу у разбитого окна и то, я не был уверен в том, что это было ее.. Но её самой не было.

Это было хуже, чем смерть.

Потому что смерть давала ответ. А пустота — только вопросы.

Меня скрутило изнутри. Дракон взревел так громко, что стены дрогнули, и я едва удержался на ногах. Когти прорезали кожу, спина выгнулась дугой, крылья требовали вырваться наружу.

Я упал на колени посреди разорённой комнаты и закрыл лицо руками.

— Нет… — выдохнул я. — Нет, только не так.

Мир вокруг расплывался, и единственное, что оставалось ясным, была мысль: я опоздал.

Я заставил себя подняться. Колени дрожали, но я вцепился пальцами в край опрокинутого стола и рывком встал, будто вытаскивал из-под себя каменную плиту. Дышать стало легче: движение — это жизнь, а значит, шанс ещё есть.

Сначала — смотреть. Не выть, не бить стены, не обещать пепла небесам. Смотреть.

Пол у окна усыпан осколками, в раме — рваные зубцы стекла. На камне — тёмный мазок и россыпь ещё не до конца высохших капель. Я коснулся ногтем — липнет. Кровь была, но мало: не смертельный удар, не бой, я выглянул в окно и тут же наткнулся взглядом на тело Марты. Она до последнего исполняла приказ, она защищала Лидию. От этого стало особенно мерзко. Сквозняк вытягивал из комнаты тепло; с подоконника свисала оборванная тесьма — за неё хватались в последний миг.

Я прикрыл глаза и позволил дракону сделать то, что человек делает хуже: чувствовать. Мир стал ближе, плотнее. Стекло — пылью и лунным холодом. Одеяло — ромашкой и мятой: её настои. Камень — железом крови. И ещё — вязкая, тянущая горечь: белладонна и валерьяна. Сильное сонное. Я знал этот запах так же давно, как