Порочная преданность - Бриджес Морган

— Не дразни меня такими идеями, доктор Эндрюс. Это чертовски заманчиво.

— Ты…

Призрак отмахивается движением запястья.

— Я тебя не подставлял.

— Тогда объясни, как убийство моего бывшего вскоре после нашей ссоры, не привело полицию сегодня утром прямиком к моей двери?

— Давай начнем с самого начала, хорошо? — Он поворачивает шею из стороны в сторону, разминаясь. Когда смотрит на меня снова, его взгляд жесткий и сосредоточенный. — Я сказал тебе оставаться дома прошлой ночью. Я также предупредил, что если ты не сделаешь, как я прошу, будут необратимые последствия. Смерть — штука довольно окончательная, не так ли?

Я вскакиваю на ноги.

— Ты хочешь сказать, что смерть Мэйсона — моя вина?

— Ты хочешь сказать, что не ослушалась меня?

— Ты…

— Слушай внимательно, доктор Эндрюс. Когда я отдаю приказ, это не предложение. Я рассчитываю на подчинение. Запомни это.

— Пошел ты.

Я резко разворачиваюсь и направляюсь к двери. Всё тело дрожит. Голос Призрака останавливает меня, но я не оборачиваюсь.

— Ты правда думала, что я позволю, чтобы с тобой что-то случилось? — говорит он мягко, почти ласково. Если бы я не знала лучше, приняла бы это за заботу. Но ему меня не провести. — Ты всерьез считаешь, что я не знал, что ты сделаешь ровно противоположное тому, что я сказал? — продолжает он, его тон становится жестче. — Всё произошедшее — результат твоих решений. В следующий раз обдумывай их лучше.

— Следующего раза не будет, — огрызаюсь я.

— Будет. Убийцы твоих родителей до сих пор на свободе. И справедливость еще не восторжествовала.

Его слова бьют под дых, и я застываю, сжимая дверную ручку так, что костяшки пальцев белеют. Я не хочу оборачиваться, не хочу доставлять ему удовольствие видеть, как разрушительно его слова действуют на меня.

— Подумай, доктор Эндрюс, — голос Призрака пугающе спокоен. — Ты здесь из-за выбора, который сделала сама. И каждый следующий выбор либо уводит тебя всё дальше от истины, либо толкает прямо в безумие. Мэйсон был лишь началом. Процесс запущен, хочешь ты того или нет.

Я поворачиваюсь, гнев кипит в каждой клетке моего существа, но я твердо встречаю его взгляд.

— Ты думаешь, что я здесь потому, что хочу? — Горько смеюсь. — Я никогда не просила этого. Я не просила тебя врываться в мою жизнь и перекручивать её до неузнаваемости.

Призрак откидывается назад, выражение лица нечитаемое, хотя в глазах мелькает слабый отблеск веселья.

— Возможно, и нет. Но такие, как ты и я… нами движет нечто более темное. То, что не позволяет просто взять и уйти. — Он склоняет голову набок, изучая меня с тревожащей проницательностью. — Ты хочешь ответов, не так ли? О своих родителях, о том, что с ними случилось. Я могу дать тебе эти ответы, но только если ты перестанешь бороться со мной.

Я качаю головой, сжимая кулаки.

— Ты бредишь, если думаешь, что я когда-нибудь доверюсь тебе.

— Всему своё время.

— Никогда.

— Никогда не говори «никогда», доктор Эндрюс.

Я бросаю на него последний взгляд и выхожу, с силой хлопнув дверью. Но по дороге всё равно слышу его голос у себя в голове — коварное напоминание о том, что, возможно, только возможно… он прав.

И я вернусь.

Горячая вода струями стекает по моей спине, прочерчивая линии по телу, пока я неподвижно стою под душем в своей квартире. Жар проникает в уставшие мышцы, пытаясь расслабить их, но безуспешно. Мне еще ни разу не удавалось по-настоящему расслабиться после разговора с Призраком.

Стресс — его второе имя. Наряду с чувственностью.

Я закрываю глаза в надежде, что вода смоет всё.

Его красивое лицо.

Его преследующий голос.

Его провокационные слова.

Они кружат вокруг моих чувств — воображаемые, но куда более реальные, чем вода, обжигающая кожу. И такие же жгучие. Шаг за шагом Призрак плавит мою защиту.

Я опускаю голову вперед, пока не упираюсь лбом в кафельную стену с глухим стуком. Вода продолжает литься, а мысли — крутиться. Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, пытаясь хоть немного их утихомирить.

Что, черт возьми, со мной не так?

Я психолог, та, у кого должны быть ответы. Та, кто ведет других сквозь тьму к просветлению. А в итоге я спотыкаюсь на этом пути самопознания, пока Призрак уводит меня всё дальше.

Я понимаю, что происходит. Знаю каждый прием. Каждую манипуляцию. Но это не отменяет того, что влияние Призрака всё сильнее сжимается вокруг меня — одновременно сковывая и освобождая.

Возможно, он не единственный, кто спятил.

Мне уже приходилось иметь дело с психопатами. С мужчинами, которые испытывали моё терпение и умение сохранять эмоциональную дистанцию. Но с Призраком я утратила и то и другое. Он не просто проверяет мои личные границы… он переписывает их. Расширяет, чтобы включить в них себя.

От одной этой мысли меня пробирает озноб, противостоя теплу воды. Я выключаю душ, выхожу и быстро хватаю полотенце. Обматываю его вокруг тела, словно оно способно защитить меня от коварных размышлений.

Он тронул то, что принадлежит мне. Тебя. А я такого не потерплю, доктор Эндрюс. Никогда.

Слова Призрака безжалостным эхом звучат в голове, и мне приходится вцепиться в край раковины. Поначалу я отмахнулась от его собственничества, предположив, что это не более чем уловка, чтобы утвердить надо мной контроль. Но сейчас, стоя здесь в одиночестве в полной тишине, я внезапно осознаю истину — и у меня подкашиваются ноги.

Призрак злится не только на Мэйсона. Он злится на меня. За то, что я не защитила себя так, как, по его мнению, должна была, и это закончилось моей болью.

Но больше всего Призрак в ярости на самого себя. За то, что его не было рядом. За то, что он не уберег меня — так, словно я самое драгоценное, что есть в его жизни.

Я опускаю голову, и с каждым вдохом грудь сжимается всё сильнее. С каждым ударом сердца. Никто и никогда не заботился обо мне так. Никто не воспринимал мою боль как личное оскорбление. Это токсичное собственничество. Без сомнений. Но сама сила этого — быть чьей-то единственной одержимостью, причиной ярости и мести — не похожа ни на что из того, что я когда-либо видела, а тем более, испытывала на себе.

Ты правда думаешь, что я позволю, чтобы