Мистер Ноябрь - Николь С. Гудин

стал лучше, когда моего отца посадили за решётку. Если Марко убьёт меня, я лишь надеюсь, что и его поймают, и тогда всё рухнет. Я видела, как рассыпается преданность, стоит только исчезнуть боссу. Марко занял его место легко, потому что он умен. Слишком умен для той жизни, которую выбрал. Возможно, империя отца давно развалилась бы, если бы не этот человек, стоящий передо мной.

Он поворачивается ко мне спиной, и я пользуюсь моментом: выдёргиваю несколько прядей волос и прячу их в щели на дне лодки. Если мне суждено пойти ко дну, то я хотя бы оставлю след.

Я собираюсь расцарапать кожу до крови, чтобы оставить метку, когда лодка внезапно сбавляет ход. Парень у руля поворачивается — и я вижу его лицо.

Я узнаю его сразу. Андре. Он служил у отца всегда. Не намного старше меня. Когда мы были детьми, я ходила за ним по комплексу, умоляя поиграть со мной.

Даже если он здесь, чтобы помочь убить меня, видеть его больно. Он — ещё одно напоминание о разрушенных жизнях, которыми отец распоряжался, как пешками. Видно, что Андре пошёл далеко — ему доверили быть единственным из людей Марко на этом деле. На показ казни допускают только самых приближённых — тех, кого потом не будут опасаться.

— Как тебе вот это место? — кричит Андре, перекрывая гул ветра.

Марко театрально оглядывается, будто видит что-то среди ливня и рваных полос дождя.

— Похоже на идеальное место, чтобы утопить стукача, — отвечает он, его взгляд, наполненный злобой, пронзает меня.

— Лучше стукач, чем убийца, — выплёвываю я слова. Если это конец — пусть он будет честным. Ретт научил меня: за некоторые вещи стоит бороться. Моя жизнь — одна из них.

— Заклеить ей рот? — предлагает Андре, показывая рулон скотча и делая шаг ко мне.

Марко отмахивается:

— Пусть говорит. Ей недолго осталось.

Андре хмыкает, возвращается к штурвалу и глушит мотор. Лодка начинает дико раскачиваться, и я молюсь, чтобы волна выкинула меня за борт. Случайная смерть была бы человечнее, чем то, что готовит Марко.

— Давай покончим с этим, — произносит он, наклоняясь к моему лицу. — Но в чём же смысл, mía?

Его ладонь скользит по моему подбородку, по шее, вниз — к вырезу кофточки. Тошнота подступает — уже не от качки.

— Я ведь так и не получил нашей свадебной ночи, Пенелопа, — ухмыляется он. — Может, восполним прямо сейчас?

Слёзы наворачиваются сами собой. Дождь хотя бы скрывает их, пока он собирается надругаться. Он рвёт мою кофту пополам, грубо хватая за ткань.

Я пытаюсь отползти, но зажата в угол — бежать некуда. Он смеётся, глядя на мой страх.

— Чего дрожишь? Шлюха вроде тебя не должна отказывать.

— Я не шлюха, — выдыхаю я, задыхаясь.

Он нависает надо мной, и страх превращается в панику. Он собирается убить меня, но прежде заставит просить о смерти.

— Будь хорошей женой и ляг на спину, — приказывает он.

Я качаю головой, бьюсь, плачу. Дождь сливается со слезами и брызгами солёной воды. Он фыркает и, прежде чем я успеваю сообразить, швыряет меня на спину. Вода в днище плескается, я лежу в ней, челюсть болит от удара. Он тянет за джинсы, расстёгивает пуговицу, спускает молнию.

— Нет, — шепчу сквозь рыдания, снова и снова. — Нет… нет, Боже, нет.

Он прижимает мои руки над головой. Как я ни рвусь — он слишком силён. Я ничто рядом с ним. Влажная ткань прилипает к телу, и я чувствую себя загнанным зверьком.

Я бьюсь и кручу бёдрами, пытаясь сбросить его, но этот ублюдок только наслаждается борьбой.

— Ретт, — выдыхаю я в ледяной воздух. Он не услышит, но назвать его имя — значит не быть одной.

— Он не спасёт тебя теперь, сука, — шипит Марко, глядя на меня своими прекрасными, но злыми глазами.

Я почти теряю сознание, когда замечаю за его спиной движение: Андре. В руке у него — лом. Он поднимает его высоко.

Я открываю рот, чтобы крикнуть, но он прижимает палец к губам: «Тс-с». Я не верю. Неужели он на моей стороне? Марко доверял ему… а он его предаёт.

Сердце колотится так, что я слышу только его удары. Андре подкрадывается и готовится нанести удар. Металл свистит в воздухе — удар. Я вздрагиваю, когда Марко обрушивается на меня всем телом. Его вес давит, я задыхаюсь. Андре срывает его с меня, и я, наконец, делаю глоток воздуха.

Он холоден, как нож. Я пытаюсь подняться, но спотыкаюсь. Джинсы сползают, тело дрожит от холода и ужаса.

— Всё в порядке, — торопливо говорит Андре, — я не причиню тебе вреда.

Я подтягиваю джинсы, зубы стучат.

— Почему?

Он смотрит серьёзно:

— Я работаю под прикрытием с семнадцати.

Я не верю ушам. Мой взгляд скользит к Марко — он лежит без движения в углу лодки.

— Меня арестовали в шестнадцать, — говорит Андре. — У меня нашли столько наркотиков, что хватило бы, чтобы убить лошадь. Мне предложили сделку: взять Антонио Флореса. Когда ты помогла посадить отца и исчезла, я стал не нужен. Тогда они дали новое задание — следить за Марко и вмешаться, если дойдёт до этого.

— Все эти годы… — шепчу я. — Ради меня.

Он кивает.

— Ради дела. Но это лучше, чем пожизненное за торговлю и хранение, правда?

Я не уверена, что согласна, но теперь хотя бы понимаю. Его жизнь всё же принадлежала ему самому.

— Не могу поверить, — говорю я. — Ты спас меня.

— А теперь вы оба мертвы, — раздаётся позади нас, и я вижу, как Марко, шатаясь, бросается на Андре. Они оба валятся за борт.

Лодку резко трясёт — я теряю равновесие и падаю в воду следом, ударяясь головой.

Глава 23

Ретт

Огромный полицейский катер рвётся сквозь бурное море, словно стальной бульдозер, оставляя позади белую полосу из пены и брызг.

— У меня есть координаты! — кричит один из полицейских водителю.

Я не знаю этих ребят лично — они явно не из местных, но работают слаженно, будто одно целое. Меня допускают на борт только потому, что Малколм дал добро заранее. И всё же даже пятеро в форме не смогли бы меня удержать: когда речь идёт о Либби, я действую сам.

Полицейский диктует координаты, и катер резко сворачивает вправо, уносясь дальше в океан.

— Откуда вы знаете, где они? — требую я.

Один из парней бросает на меня быстрый взгляд, потом смотрит на своего начальника. Тот коротко кивает.

— У нас есть человек внутри. Он только что активировал GPS-трекер, —