Йога, тыква, два хвоста - Наталья Викторовна Маслова

жизни. Тейранн-старший не хотел слышать о «фантазиях». А нынешний король… Он слишком похож на отца. Горяч и скор на расправу. Без веских, неоспоримых доказательств, поданных с холодным расчётом, он своей несдержанностью и импульсивностью может погубить всё дело. А вы… вы учите его холодному расчёту и осмотрительности в любых делах. Особенно, когда дело касается судьбы всего королевства Тейр в целом. Значит, у нас появился шанс, хотя и призрачный, но теперь есть.

В этот момент Трюфель, молча наблюдавший со стороны, вдруг насторожился и резко повернул голову к выходу. Его уши прижались.

— Кто-то идёт, — прошипел он мысленно, и тревога в его послании была острой. — Не один. Идут целенаправленно сюда.

Кассиан мгновенно изменился в лице.

— Нас нашли или проследили за вами. Идите. Отдельно от меня. Ивелл, план «Перепутье».

Котёнок кивнул и прыгнул в тень, растворившись в ней. Брюнет метнул взгляд на меня.

— Проверьте имена. Будьте осторожней с магистром Дэйром. Он не тот, за кого себя выдаёт. И помните: в этой игре серебро вашего кольца — не украшение. Это кровь. Ею уже пытались заплатить за молчание.

Он шагнул назад, в густые заросли папоротников, и словно растаял в полумраке, будто его и не было.

— Хозяйка, быстро! — мысленно крикнул Трюфель, и я, сжимая свиток в кулаке, бросилась к противоположному выходу из оранжереи, подальше от нарастающего шума шагов и приглушённых голосов, уже доносившихся снаружи.

Нейтральная территория закончилась. Игра в кошки-мышки началась. Только те, кто всё это затеял, не учли, что кошкой в этой игре буду я.

Глава 20

Три имени и одна пропавшая кузина

Добежать до дома оказалось проще, чем я думала. То ли погоня была мнимой, то ли Трюфель провёл нас такими тропками, о которых мало кто знал. Отдышаться удалось уже у собственной калитки, опираясь на колючий забор из живой изгороди.

— Ну что, великий стратег, — выдохнула я, глядя на кота, который невозмутимо вылизывал лапу, будто только что вернулся с прогулки, а не с тайных переговоров по делу о многолетней государственной измене.

— Полагаю, план «благополучное возвращение» можно считать выполненным?

Трюфель поднял голову и посмотрел на меня проницательным взглядом, в котором читалась вся глубина кошачьего сарказма.

— Я выполнил свою часть. Ваша задача проста — не шуметь и не оставлять следов. Вы, между прочим, хрустели ветками, как отряд троллей на учениях. К счастью, те, кто шёл, пахли глупостью и дорогим парфюмом. Стража. Им бы только создавать видимость кипучей деятельности. В реальных неприятностях они первыми сверкнут лишь пятками напоследок.

В доме пахло яблоками и теплом. Корнелия, зависшая в центре комнаты, едва не сбила меня с ног, стремительно бросившись навстречу.

— Хозяйка! Вы целы! — её шелест был похож на вздох облегчения. — Я уже начала составлять речь для принцессы…

— Спасибо, Корнелия, всё обошлось, — улыбнулась я, снимая плащ. — Но чай бы не помешал. Крепкий. И, пожалуйста, печенье. Сражения с призраками прошлого требуют углеводов.

Пока помело хлопотало у очага с помощью бытовых чар, а Трюфель, получив свою миску с творогом, устроился на самом тёплом коврике, я развернула свиток. Бумага и вправду была не новой, но буквы выведены чётко. Три имени.

Первое заставило меня вздрогнуть. Лорд Элрик Вейн. Я видела его на придворных приёмах — пожилой, молчаливый аристократ с лицом, похожим на высушенную грушу. Говорили, он отвечал за доставку редких растений для садов. Ничего особенного.

Второе… Серж Торрен. Молодой баронет, герой каких-то пограничных стычек. Тот самый, что уже месяц смотрел на Мирадию такими глазами, будто она восход солнца после долгой ночи. Принцесса отнекивалась, но я видела, что ей льстило это внимание красивого и известного при дворе молодого мужчины.

А третье… Третье имя выжгло в мозге дыру. Арианна Тейрасс.

Я медленно перечитала его ещё раз, будто надеясь, что буквы сложатся по-другому. Целительница. Кузина. Лучшая подруга Мирадии, которую, по словам Кассиана, «убрали, чтобы сделать принцессе больно». И теперь её имя в одном списке с подозреваемыми в измене.

«Одно из них вас удивит», — сказал Кассиан.

Он снова оказался прав. До мурашек.

— Ну и компания, — фыркнул Трюфель, не открывая глаз. Похоже, он умудрился прочитать список через моё плечо. — Садовник, благородных кровей, изображающий из себя влюблённого придворного аристократ и… пропавшая кузина. Очень поэтично. Прямо готовая пьеса в трёх актах: «Заговор, любовь и предательство».

— Замолчи, — прошептала я, но голос звучал беззвучно. Рука сама сжала свиток. — Он что, думает, что Арианна… жива? И работает с ними?

— Или её имя — ключ, — отозвалась Корнелия, тихо подплывая ближе. — Может, они использовали её, а потом убрали? Или… она сама что-то узнала и стала опасной?

Определённая логика во всём этом прослеживалась, но от этого не становилось легче. Если Арианна была жертвой — это одно. Если же она оказалась замешана в заговоре против своей же семьи… Это был удар, от которого Мирадия могла не оправиться.

— Теперь спрячь это подальше, — уже серьёзно сказал Трюфель. — Принцесса не должна ничего узнать, даже если Арианна не замешана ни в чём преступном. Скажи мне, о чём ты думаешь?

Я отломила кусочек печенья, но есть внезапно расхотелось.

— Думаю о том, что Кассиан дал мне не детонатор, а минное поле. Эти имена… Особенно одно. Его нельзя просто бросить в лицо королю. Уж тем более — принцессе. Нужны неопровержимые доказательства. Сначала нам нужно понять, что их связывает.

— То есть, ты хочешь поговорить с Мирадией об Арианне, — заключил Трюфель. — Рискованно, но это пока единственный доступный путь.

— Не поговорить. Послушать. Если она придёт… если ей снова приснится тот сон…

Как будто услышав своё имя, за окном послышался сдержанный стук в калитку. Не грубый, как у стражи, а деликатный, почти неуверенный. Мы с Трюфелем переглянулись.

Корнелия метнулась к окну.

— Это… принцесса! С двумя гвардейцами, но в простом плаще!

Сердце ёкнуло. Совпадение? Или она чувствовала то же напряжение, что и я?

— Впустите её, Корнелия. Только тихо. Ни слова при посторонних.

Через минуту в дверь, слегка запыхавшись, вошла Мирадия. С её одежды срывались капли: за окном с вечера моросил противный мелкий осенний дождик. Густые золотистые волосы были спрятаны под капюшоном, а в синих глазах стояла такая тревога, что мне сразу стало не по себе.

— Даша, прости,