Тихая любовь - Ава Мичич

Глава 27. Кризис Артема

Поздний вечер выдался тихим и спокойным. Артём сидел на террасе у домика, сжимая в руках чашку с уже остывшим чаем. Вдали за деревьями виднелась полоска мерцающих огней — след уходящего дня, когда свет солнца мягко таял в бархатной темноте. Он вдыхал свежий воздух, пытаясь очистить голову от мыслей и тревог. Чувство умиротворения, которое подарило время, проведённое с Анной, по-прежнему согревало его, но одновременно накатывало странное беспокойство, подспудное ощущение, что эта передышка вскоре закончится. И, как оказалось, не зря.

Телефон, лежащий на стуле рядом, внезапно ожил — экран засветился, осветив приглушенным голубым светом тёмное пространство. Артём машинально потянулся к аппарату, глядя на входящее сообщение. Это было уведомление о звонке. И имя, высветившееся на экране, мгновенно сжало его сердце ледяной рукой.

Наталья.

Палец замер на кнопке «ответить». Он вспомнил её голос — то, как он звучал, когда они были вместе, как задыхался в минуты близости или, напротив, кололся ледяными интонациями во время ссор. Сейчас перед ним стоял выбор — ответить и снова погрузиться в этот омут или же проигнорировать. Но долгие годы отношений наложили на него ответственность, от которой он не мог избавиться. Всё это словно бы отразилось в коротком, раздражённом вздохе, прежде чем Артём всё же нажал на кнопку.

— Да, — сухо произнёс он, не успев ещё настроиться на разговор.

— Артём, мы должны поговорить, — Наталья заговорила сразу же, будто боялась, что он оборвёт связь. В её голосе не было ни капли ласки или мягкости, с которыми она когда-то обращалась к нему. Только холод и требовательность. — Завтра тебе нужно быть в Питере. Это касается развода.

Артём молчал. Он давно привык к её тону — будто он ей что-то должен, будто все эти годы их отношений — это лишь его обязанность, а не обоюдное решение. Но от этого легче не становилось. Наталья всегда умела давить на его слабые места, и сейчас, когда всё казалось таким далёким и чужим, она всё ещё обладала властью возвращать его к старым ранам.

— Мы уже всё обсудили, — выдохнул Артём, чувствуя, как поднимается волна раздражения. — Все документы подписаны, всё завершено. Чего ты от меня хочешь?

— Ты всегда так реагируешь, когда дело касается чего-то важного, — с явным пренебрежением сказала она, и Артём услышал, как она сдерживает язвительный смешок. — Документы не заверены должным образом, там ошибки, и из-за этого у нас могут возникнуть проблемы с разделом имущества.

Он фыркнул, отводя взгляд на залитую светом луны дорожку. Её «проблемы» никогда не кончались. Наталья всегда искала пути получить всё и сразу, никогда не задумываясь о последствиях. И снова — они, их брак, их прошлое — всё было завязано на деньгах и выгоде.

— И что я должен сделать? Приехать и присутствовать при разбирательствах? — в голосе прорезался сарказм, который Наталья мгновенно уловила.

— Именно. Если ты вообще заботишься о том, чтобы закончить этот цирк достойно, — ответила она. — Завтра утром ты должен быть в Питере. И не вздумай задерживаться, потому что от этого зависит исход всего дела.

Он закрыл глаза, медленно выдохнул, ощущая, как тяжесть усталости снова возвращается на плечи.

— Понял. Я буду.

Она ещё что-то говорила, но он уже не слушал. В голове стучала мысль о том, что он снова возвращается туда, откуда так хотел сбежать. Закрыв звонок, Артём ещё несколько минут сидел на террасе, вглядываясь в темноту, пока в груди росло ощущение тревоги и подавленности. Как бы он ни старался отгородиться от прошлого, оно продолжало преследовать его, как фантом, вытягивая жизненные силы.

Он медленно взял телефон и открыл мессенджер. Его пальцы дрожали, когда он набирал сообщение Анне:

«Анна, мне завтра нужно ехать в Питер. Проблемы с Натальей. Она требует моего присутствия на встрече с адвокатом. У нас, кажется, опять что-то не в порядке с документами на развод. Я вернусь, как только смогу. Можем вернуться в домик вместе на следующий день, если всё пойдёт по плану.»

Отправив сообщение, Артём почувствовал, как закипает что-то внутри. Гнев? Раздражение? Он уже не знал, что чувствует. Но ясно понимал одно — эта поездка ничего хорошего не принесёт.

* * *

Следующее утро выдалось серым и унылым. Тучи густо заволокли небо над Санкт-Петербургом, придавая городу тяжёлый, мрачный оттенок. Артём, едва сошедший с автобуса, быстро шагал по улицам, с трудом удерживая себя от того, чтобы развернуться и уйти. Он чувствовал себя не в своей тарелке — всё вокруг казалось давящим, враждебным. Питер — город его студенчества, его первых шагов в литературе — теперь стал чужим, почти неприятным.

У офиса адвоката, в шикарном деловом центре, его уже ждала Наталья. Она стояла у стеклянных дверей, одетая в строгое платье, в котором выглядела ещё более хрупкой, но при этом — внушающей уважение. Он заметил, как она нервно теребит ремешок сумки, но при его появлении в её глазах вспыхнула ледяная решимость.

— Ты опоздал, — сказала она с упрёком, едва взглянув на него.

— Автобус задержался, — хмуро ответил Артём и толкнул дверь, пропуская её вперёд.

В кабинете адвоката царила напряжённая атмосфера. Сам юрист, невысокий человек лет пятидесяти с седыми висками, смотрел на них поверх круглых очков с выражением раздражения и неудовольствия. Артём почувствовал, как его напрягли все эти взгляды, скрытые подтексты и недосказанность, но решил сохранять спокойствие.

— В чём проблема? — сразу начал он, не желая тратить время на церемонии.

— Проблема в том, что из-за вашей медлительности и ошибки в документации Наталья может потерять право на квартиру, — резко ответил адвокат, листая бумаги на столе. — Мы обнаружили, что ваши подписи не заверены, и теперь это может быть истолковано как желание оспорить развод и условия раздела имущества.

— Это абсурд, — вспылил Артём, чувствуя, как его злость прорывается сквозь трещины самообладания. — Мы подписали всё, что нужно было. Если кто и виноват в недосмотрах, так это вы и ваш помощник.

Адвокат недовольно поджал губы, затем поднял взгляд на Наталью, как будто пытаясь найти подтверждения своих слов, но она молчала. Её лицо было напряжённым, в глазах сверкал холодный огонь, а пальцы вновь невольно теребили ремешок сумки. Она всегда так делала, когда нервничала, и это лишь больше злило Артёма. Никакого спокойствия, никакой прямоты — только бесконечные манипуляции, скрытые требования, недомолвки.

— Абсурд или нет, но