Тихая любовь - Ава Мичич

именно вы оба подписали документы без заверения нотариуса. Это значит, что юридическая сила этих бумаг под сомнением, — наставительно произнёс адвокат. — Если Наталья хочет, мы можем продолжить разбирательство в суде, но это займёт куда больше времени и денег.

— Ты издеваешься, что ли? — рявкнул Артём, вставая со стула. — Я приехал сюда только ради того, чтобы всё завершить и поставить точку. А ты, — он обернулся к Наталье, не в силах сдержать гнев, — ты тоже могла бы предупредить меня заранее. Но, конечно же, лучше всего просто вытащить меня сюда, заставить бросить все дела и бегать за тобой.

— Перестань драматизировать, Артём, — холодно отрезала она, не удосужившись даже взглянуть на него. Её лицо оставалось маской безразличия, лишь уголки губ подрагивали от еле сдерживаемой злости. — Я позвонила тебе вчера, как только узнала. Считай, что это был жест доброй воли.

Он сжал кулаки, с трудом сдерживая себя, чтобы не разнести всё к чертям прямо здесь и сейчас. На кончиках пальцев пробивалась дрожь — едва заметная, но говорящая о том, как глубоко в нём сидит эта неразрешённая боль. Наталья всегда была такой — вежливой, обтекаемой, но при этом каждое её слово било точно в цель, причиняя больше вреда, чем открытый конфликт.

— Доброй воли? — Артём почувствовал, как горечь на языке заставила его прорычать слова, а не произнести их. — У нас больше нет ничего общего, кроме этих несчастных бумаг. Всё, что я хочу, — закончить этот цирк и уйти.

— Я тоже, — Наталья резко поднялась, поджав губы. — Но если ты не желаешь разобраться в проблеме, можешь убираться обратно в свой лес и писать очередные рассказы о своих чувствах и страданиях. Это ни капли не поможет решить реальную ситуацию.

Артём сделал шаг вперёд, чувствуя, как напряжение в теле нарастает. Он уже давно не испытывал подобной злости — смешанной с разочарованием, усталостью и, на удивление, болью. В нём ещё оставались неразрешённые чувства к этой женщине. Они давно потеряли связь, но её тень продолжала нависать над его жизнью, не давая двигаться дальше. А теперь ещё и эта юридическая волокита…

— Послушайте, — вмешался адвокат, чувствуя, что дело принимает неприятный оборот. — Давайте попробуем подойти к этому с точки зрения решения проблемы, а не взаимных упрёков. Нам нужно всего лишь подписать новые документы и заверить их у нотариуса. Это займёт не больше часа. Если у вас обоих хватит терпения на один день, мы сможем закрыть все вопросы раз и навсегда.

Наталья бросила на адвоката быстрый взгляд, затем перевела взгляд на Артёма.

— Что скажешь? Хватит терпения на один день? — с вызовом спросила она, словно насмехаясь.

Он сжал зубы, затем с усилием выдохнул, пытаясь сбросить накатившую волну гнева.

— Ладно, — наконец выдавил он сквозь сжатые губы. — Давайте разберёмся.

Но вместо облегчения Артём почувствовал, как внутри что-то треснуло. Едва заметно, но ощутимо. Порыв ветра за окном словно унес его внутренний покой, оставив только смутную тревогу.

* * *

Они вышли из офиса спустя два часа, когда формальности были завершены. Документы, наконец, получили свою законную силу, и адвокат, вежливо попрощавшись, отправился по своим делам. Но напряжение между Артёмом и Натальей только возросло.

— Ну вот и всё, — сказала она с язвительной улыбкой, наблюдая за тем, как он захлопнул дверцу своей машины. — Теперь ты свободен. Навсегда. Можешь возвращаться к своей как там её и рассказывать ей о том, какой я была ужасной женой.

— Прекрати, — бросил Артём, бросив на неё усталый взгляд. — Я приехал сюда не для того, чтобы слушать очередной поток упрёков. Всё это — твоё решение. Ты хотела развода, ты начала этот процесс. Я лишь выполнял свою часть. Так что будь доброй, избавь меня хотя бы от своих сцен.

— Ты всегда был таким — безвольным и слабым, — её голос звучал как плеть. — И ты ни разу не попытался удержать меня. Даже не пытался понять, что я чувствовала.

Артём сжал зубы так крепко, что даже зубы начали хрустеть. Гнев перекатывался внутри, словно бурлящая лава. Она говорила, будто это он виноват во всём, как будто он — тот, кто разрушил их жизнь. Сколько раз он слышал эти обвинения? Десятки? Сотни?

— Да, хорошо. Считай меня слабаком, — едва слышно прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — А ты — безжалостная стерва, которая использовала мои слабости, чтобы обвести меня вокруг пальца.

На её лице отразился шок. Наталья резко отшатнулась, будто его слова обожгли её, но быстро взяла себя в руки.

— Ну что ж, — она отступила на шаг, натянуто улыбаясь. — Тогда, пожалуй, у нас нет причин больше поддерживать связь.

Она развернулась на каблуках и зашагала прочь, оставив его стоять на парковке с бешено колотящимся сердцем. Внутри у него всё дрожало. Артём сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, но ничего не помогало. Ощущение пустоты, злости и бессилия продолжало глодать его изнутри. Он на автопилоте сел в машину и завёл мотор.

«Никаких причин поддерживать связь», — горько подумал он. Правда, ведь? Теперь его ничего не связывало с Натальей, кроме разве что призраков прошлого. И пусть она уйдёт навсегда из его жизни.

Но, несмотря на это, возвращаясь домой, Артём чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку. Едва ступив на порог своей одинокой квартиры, он потянулся к бару. Ему нужно было что-то, чтобы заглушить этот зуд под кожей, убрать острую боль и загнать её обратно в глубины души. Он снова начал пить.

Глава 28. Конфликт между Артемом и Анной

Артем сидел в полумраке своей квартиры, уставившись в бутылку водки на столе. Полупустой стакан в руке слегка подрагивал, когда он подносил его к губам и делал ещё один глоток. Горечь алкоголя жгла горло, но это было лучше, чем ощущение пустоты, которое преследовало его весь вечер. Телефон лежал рядом, экран мерцал светом от входящих сообщений, но он не обращал внимания.

Когда настойчивый сигнал оповещения прозвучал вновь, Артем нехотя взял телефон. На экране высветилось сообщение от Анны. Он замер, а затем, сев ровнее, открыл чат.

"Артем, я знаю, как тебе сейчас плохо. Но, прошу, не оставайся один. Приезжай ко мне. Я жду."

Её слова, пропитанные тревогой и заботой, вдруг затопили его волной непривычного тепла. Артем несколько секунд смотрел на текст, борясь с внутренним сомнением и усталостью. Он не хотел, чтобы она видела его таким — слабым, сломленным, ещё и пьяным. Но сейчас это, казалось, не имело значения.

Поставив стакан на стол, Артем встал, пошатываясь.