Правило плохого парня - Морин Мур

А есть и другая часть меня, которая по-прежнему ненавидит чувствовать грусть разочарования родителей, быть причиной разлада в семье. Мне ненавистно то, что я не веду себя как идеальная дочь, не следую в точности указаниям, как делала это всегда.

Кажется, это намертво вшито в мое сознание, и я не могу просто взять и перестать. Хотя как бы я этого ни хотела. Проще — перестать беспокоиться. Жить своей жизнью, думая только о том, что чувствую я.

Стоя у арочного окна за пределами игровой, я вижу Сейнта и Декера точно там, где оставила. Не знаю, что я ожидала увидеть, вернувшись. Может, что Сейнт учит его играть в пивной понг с помощью чашек из игрушечной кухни, но мое сердце странно сжимается при виде того, что происходит.

Они все еще вместе раскрашивают супергероев. Синий карандаш, комично маленький в большой руке Сейнта, движется по бумаге, а искренняя улыбка Декера — широкая и заразительная — не сходит с его лица, пока он наблюдает.

Мне кажется, я подсматриваю за чем-то личным, чего мне не положено видеть, за грань Сейнта, в существование которой я, честно говоря, до сих пор не верила.

Декер что-то говорит, поднимая на него взгляд с милой улыбкой, и Сейнт кивает, а его собственная улыбка расплывается по его слишком красивому лицу.

До меня доходит, что я никогда не видела его по-настоящему улыбающимся. Не так. Я видела его самодовольные усмешки, наглые ухмылки, кривые улыбки после слов, от которых у меня пылают щеки. Но эта улыбка… Боже, она ослепительна, озаряет всю комнату, и я заворожена. Не могу оторвать взгляд. Не хочу упустить ни секунды, боюсь пропустить малейшую ее тень.

Он кивает в ответ на вопрос Декера, и вдруг маленькие ручки мальчика обвивают его, сжимая в объятии, от которого у меня физически сжимается грудь.

На секунду Сейнт замирает.

Но потом… медленно, он разворачивает свое высокое, широкое тело и осторожно обнимает Декера в ответ. Я вижу, как кадык у него двигается на горле, он явно застигнут врасплох.

Возможно, теми же эмоциями, что переполняют и меня, а я лишь наблюдаю со стороны.

Сейнт Дэверо — замкнутый, бесчувственный парень, который делает из спорта возможность показать миру, каким мудаком он может быть, и убегает от всего, что приближается к нему слишком близко. Тот, кто заставлял меня сомневаться во всем, что касалось его, с самой первой встречи. Я снова и снова задавалась вопросом — есть ли у него под ребрами настоящее сердце.

Теперь я знаю — оно там. Тихо бьется, спрятанное за крепостью неприступных стен, возведенных не чтобы отгородиться от мира, а чтобы охранять самую уязвимую его часть.

ГЛАВА 26

СЕЙНТ

— Для человека, который ненавидит детей, ты отлично справился с Декером, — тихо шепчет Леннон рядом со мной, пока мы идем по тротуару у больницы в сторону парковки. Когда она вернулась в комнату после разговора с родителями, она была куда тише обычного, не такой язвительной, и я чуть не спросил, что случилось. Но напомнил себе, что даже если и случилось — это не мое дело.

И мне все равно.

Я понимаю, что одно из этих утверждений — ложь, но все равно держу вопросы при себе. В моей жизни и без того хватает дерьма, чтобы еще и начинать волноваться о человеке, который для меня всего лишь средство для достижения цели.

Я пожимаю плечом.

— Он не так уж плох. Хотя задавал мне по двадцать вопросов каждые пять минут, все равно… нормально прошло.

Ее губы чуть изгибаются.

— Да, он замечательный мальчик. Он всегда улыбается, всегда держится бодро, даже если жизнь никогда не давала ему для этого причин.

— Ты часто здесь работаешь волонтером? Поэтому вы с ним так близки?

Леннон кивает, закусывая губы.

— Я хожу сюда с десятого класса. Познакомилась с Декером, когда ему было два, кажется. У его родителей по две работы, поэтому им тяжело бывать здесь с ним. Я стараюсь приходить хотя бы раз, обычно дважды в месяц. Сначала я делала это ради часов для Социального клуба, но быстро поняла, что мне нравится. Теперь прихожу просто потому, что люблю быть здесь. Люблю детей. Люблю видеть их улыбки, слышать смех. Мне приятно знать, что хотя бы на несколько минут им жить становится легче.

Она говорит это искренне. Даже я вижу, что она заботится о Декере, стоит только посмотреть на них вместе.

— Очень похвально, Золотая девочка.

Она закатывает глаза.

— Значит, и тебя можно похвалить, раз ты добровольно провел здесь субботу.

— Эй, эй, полегче, — я поднимаю ладони вверх. — Не надо так говорить. Это был разовый случай. Часть нашей сделки. И точка.

— Мгм, — мурлычет она с многозначительной усмешкой. — Не волнуйся, твой секрет в надежных руках.

Да уж, что-то мне подсказывает, что у мисс совершенство может быть больше секретов, чем у меня. Когда мы выходим в парковочный гараж, я иду следом за ней к первому этажу.

И даже не буду притворяться, будто не смотрю, как покачивается ее округлая попка, пока она идет впереди. У меня ноль стыда.

И черт возьми, какая же у нее задница…

Идеально закругленная, плотно обтянутая джинсами. Мой взгляд скользит по изгибу под ягодицами, по той полноте, от которой у меня сводит челюсти.

Я люблю задницы. И у Золотой девочки она такая, что мне хочется вцепиться в нее зубами. В моих планах именно это.

Вдруг она резко останавливается, и я врезаюсь прямо в эту чертову задницу, и чуть не стону, когда она задевает мой член.

— Черт, извини, я даже не подумала вызвать такси. Сможешь подбросить меня до квартиры перед тем, как… ну, что бы ты там ни собирался делать?

Я поднимаю бровь.

— Ты поедешь со мной на байке?

— Ага, а что такого? — отвечает она спокойно, будто ее поездка на мотоцикле не повод для вопросов.

Я взрываюсь смехом, и звук гулко отражается от бетонных стен гаража.

— Раньше каталась?

Она качает головой.

— Нет, но я… пробую новое.

— Твои родители взбесятся, — наконец произношу я.

Улыбка на ее губах едва заметно тускнеет, но она быстро нацепляет ее обратно.

— Именно. Разве это не часть плана?

И то верно.

— Могу подбросить, но у меня нет шлема, — говорю я, нажимая кнопку лифта. Я припарковался на шестом этаже, потому что утром гараж был забит.

— Все будет в порядке. Я живу всего в десяти минутах