Правило плохого парня - Морин Мур

— Сосредоточься! — смеясь, отвечает она. — Ты ведь только что перечислила все причины, по которым тебе стоит снова запереться с ним в лифте и целоваться.

Я морщусь, перебирая волосы.

— Потому что все сложно, Мэйс! Он же… Сейнт. Девяносто девять процентов времени он сводит меня с ума. Остальной один процент, как выяснилось, уходит на то, чтобы целовать меня. А ведь все это должно было быть спектаклем, чтобы позлить моего отца, помнишь?

Она усмехается, подтянув колени к груди:

— Так не усложняй. Мы ведь говорили об этом, когда ты попросила его притвориться твоим парнем. Плохие парни — это веселье. Веселье без обязательств, которое не закончится разбитым сердцем. Главное — помнить правило, — говорит она, когда я опускаюсь рядом с ней и тяжело выдыхаю. — Он не станет, как Чендлер, Лен. Знаешь почему?

Я вопросительно поднимаю бровь.

— Потому что ты не даешь ему власти быть таким. Спи с ним, получай удовольствие, то самое, от которого ты сама себя лишала, пока была с тем, кто не смог бы найти твой клитор, даже если бы у него был шанс, — она передергивает плечами, морщась. — Фу, чуть не вырвало.

Я прыскаю от смеха.

— Все может быть просто, Лен. Если хочешь — это будет лишь веселое приключение. Если не хочешь — забудь, как будто ничего не было. А он пусть потом всю жизнь мечтает о том, что упустил.

Увидев, как я кручу кольцо на пальце, она добавляет:

— Помни, что для тебя значит это кольцо? Он про тебя, Лен. Твои решения, твоя жизнь, твое тело. Власть у тебя.

В голове звучит вопрос: хочу ли я этих… отношений «враги с привилегиями» с Сейнтом? Может ли это быть легко и без осложнений?

Но ведь правильнее спросить: хочу ли я повторить то, что случилось сегодня в лифте?

И думать особо не нужно. Ответ — да. Абсолютно да. Это было… освобождающе.

Сказать «к черту все», перестать бояться последствий и просто быть.

Выключить мозг и жить моментом.

— Легко сказать, — шепчу я.

Мэйси улыбается и пожимает плечом.

— А так и есть. Без обязательств — это легко.

Но мне кажется, с Сейнтом легко не будет никогда. Слишком он сильный, слишком тянет на себя все внимание, вытягивает воздух из комнаты.

И моя неприязнь к нему явно никак не мешает желанию.

— Делай то, что делает тебя счастливой, Лен. Но помни: оргазмы делают счастливой. А я без тени сомнений знаю, что этот парень способен довести тебя до него, — она фыркает, пряча улыбку.

Да, в этом я тоже не сомневаюсь, если судить по сегодняшнему.

Я прикусываю губу, выдыхаю.

— Я правда собираюсь это сделать?

— Ну… а ты хочешь?

Я киваю. Возбуждение жгучим вихрем пронзает меня.

Черт возьми.

Я правда собираюсь это сделать.

Я собираюсь переспать с самим дьяволом.

ГЛАВА 30

СЕЙНТ

Беннет Легро добавляет Сейнта Дэверо в чат «Пацаны».

Сейнт Дэверо покидает чат.

Беннет Легро добавляет Сейнта Дэверо в чат «Пацаны».

Беннет Легро: Да позволь нам любить тебя, черт побери.

Сейнт: Перестань добавлять меня в эту хрень, Легро. Вы меня и на льду заебываете.

Тайлер Гравуа: Он прав, и это пугает, но… позволь нам люююбить тебя, Дэверо. Пошли с нами в COD.

Сейнт Дэверо покидает чат.

Тайлер Гравуа добавляет Сейнта Дэверо в чат «Пацаны».

Беннет Легро: Мы не сдадимся. Ты станешь частью нашей мальчишеской банды.

Сейнт: Ты… только что назвал вас… МАЛЬЧИШЕСКОЙ бандой?

Беннет Легро: А что? Так и есть.

Беннет: Ты же с нами, да?

Беннет: Сейнт?

Тайлер: Эх.

Я запихиваю телефон в карман худи, как раз когда слышу, как с грохотом захлопываются тяжелые двери катка позади меня.

Точно по расписанию, Золотая Девочка.

Прошло три дня после того случая в лифте, и все это время — тишина. Не то чтобы мы привыкли переписываться без особой нужды, но я бы соврал, сказав, что не думал написать ей после того поцелуя.

В итоге решил этого не делать. Потому что, во-первых, было бы странно, если бы я вдруг поинтересовался, как она. Кто, черт возьми, я такой, чтобы проверять?

А во-вторых, я знаю ее хорошо: она дикая, как бездомная кошка, и если напирать слишком сильно — я ничего не получу.

Это я понял точно.

Так что мяч остается на ее стороне, и я не скажу об этом ни слова.

Ни одного гребанного слова.

Мы можем играть в самую длинную игру в кошки-мышки в истории, если понадобится, потому что у меня хватит терпения дождаться. Тем более я знаю, насколько сладкой будет награда.

Я вгоняю шайбу в сетку, потом подцепляю другую кончиком клюшки, подбрасываю ее, ловлю и забиваю вместе с остальными.

Слышу гладкое скольжение ее коньков, когда она выходит на лед, и медленно поворачиваюсь, скользя взглядом по ней. Мои пальцы крепче сжимаются на клюшке, и я едва сдерживаю стон.

Черт, она выглядит охуенно.

Очередная маленькая юбочка, которая открывает ее кремовые бедра, отчего у меня пересыхает во рту.

Клянусь, она надевает все это только для того, чтобы мучить меня. И теперь, когда я уже прикасался к ней, ощущал все эти мягкие, роскошные изгибы под своими ладонями… теперь я знаю, чего мне не хватает.

Словно почувствовав мой взгляд, она поднимает глаза, но тут же опускает их обратно на лед, заправляя длинные волосы за ухо. Даже с середины катка я вижу, как ее щеки пылают.

Да, вспоминай каждую секунду моих рук на себе. Бог свидетель, я сам не переставал об этом думать с той самой минуты.

Именно поэтому она краснеет, как школьница, едва увидев меня.

Я выкатываюсь к центральной линии — к той самой, за которую она меня сослала.

— Золотая Девочка.

Она поднимает глаза, скрещивает руки на груди.

— Сатана.

Я ухмыляюсь, потом отворачиваюсь и возвращаюсь к воротам, выгребая шайбы, чтобы продолжить броски.

Вокруг повисает густая тишина. Лишь звук моих ударов по шайбе, улетающей в сетку.

Тишина такая, что я почти думаю, что она ушла. Но вдруг слышу ее преувеличенный, раздраженный выдох.

— И это все? — доносится ее голос. — Ни подколок? Ни издевок, пока я не сорвусь?

Медленно я разворачиваюсь к ней, изогнув бровь.

— Ты же сказала держаться на своей половине льда, да? Я просто выполняю указания, как хороший мальчик, — ее глаза расширяются. Видимо, не того ответа ждала. — Разве ты о чем-то хочешь поговорить?

— Нет. Все нормально.

Вранье.

Я бросаю ей ухмылку, отдаю салют и снова