Не лги, предатель! - Настя Ильина

— Да, в сознании, но сейчас под капельницами.

Я выдохнула. Так тяжело, так глубоко, что, кажется, весь воздух из лёгких вышел.

— Я подумаю, приезжать ли… — ответила я и сбросила звонок.

Медленно опустив руку с телефоном, я посмотрела на плывущие над головой серые облака. И почему всё случилось именно сейчас? Сергей это нарочно? Или он действительно попал в пердрягу?

— И за что мне столько проблем? — прошептала я в пустоту. — Ещё недавно я была счастливой женой. У меня был муж, работа, планы на годовщину. А теперь… теперь я фиг пойми где, муж в больнице, его студия сгорела, босс умчался к матери, которая меня ненавидит, а я стою посреди улицы и не знаю, что делать дальше.

Ветер шевелил волосы, приносил запах дыма откуда-то издалека. Наверное, это было просто самовнушение, но такое сильное…

Сергей. Он получил своё. Карма, небесная кара — называйте как хотите. Он предал меня, уничтожил мою веру в любовь, угрожал моим родителям. И теперь он лежит в больнице, надышавшись дымом в собственной студии.

А я должна это расхлёбывать? Должна ехать к нему, делать вид, что мне не всё равно? А может, мне действительно не всё равно? Где-то глубоко в душе осталась жалость. Пусть год наших отношений наполнял обман, но я тогда чувствовала себя счастливой, любила его…

И почему такое совпадение? Сначала мать Волконского с сердечным приступом, теперь Сергей с ожогами. Будто сама судьба решила поиграть со мной в злые игры.

Я медленно побрела дальше, уже не глядя себе под ноги. В голове было пусто и холодно. Только одна мысль пульсировала где-то на периферии сознания: что бы ни случилось дальше, я справлюсь. Потому что справлялась всегда. Потому что выбора нет. В этой жизни либо становишься акулой, либо жертвой… Иного пути нет.

Посмотрев на часы, я подумала, что ничего плохого не случится, если навещу бывшего. Просто в память о тех днях, когда была счастлива.

Если он устроил поджог нарочно, чтобы вызвать к себе жалость и таким образом заставить меня вернуться к нему — это он зря… У него ничего не получится. Сидеть у кровати, подносить ему воду и улыбаться я не стану. Не смогу. Но и радоваться его страданиям не смогу. Я хотела отомстить, но теперь понимаю, что месть приносит лишь горькое, противное послевкусие. Считая себя соучастником чужих страданий, не сможешь стать по-настоящему счастливым человеком. Именно это испытывал в последние дни Сергей… И я не хотела утонуть в омуте тех же ощущений.

Глава 23

Я стояла у дверей больницы и смотрела на серое здание, такое же мрачное, как моё настроение. Внутри всё сопротивлялось, кричало: «Не ходи! Зачем тебе это⁈». Но ноги сами принесли меня сюда. Наверное, я просто не могла заставить себя окончательно стать бесчувственной?.. Глубоко в душе оставалась жалость к человеку, который когда-то делал меня счастливой, пусть это счастье строилось на его лжи.

Потому что если не сейчас, то когда? Если не я, то кто? У него никого нет, кроме меня. Вернее, кроме той, другой семьи, о которой он врал. Но вдруг это действительно был не его ребёнок? Вдруг он не врал?

Я толкнула дверь и вошла.

В приёмной мне назвали этаж и палату. Я поднялась на лифте, прошла по длинному коридору, пахнущему лекарствами и хлоркой, и остановилась у нужной двери.

Глубокий вдох. Ещё один. Я здесь не для него. Я здесь для себя. Чтобы поставить точку. Окончательную и жирную. Мне хотелось посмотреть в глаза скоро бывшего мужа и сказать, что он не сможет манипулировать мною и давить на жалость. Потому что я изменилась. Я стала другой. Повзрослела.

Я открыла дверь и вошла.

Сергей лежал на койке у окна, замотанный бинтами, но выглядел на удивление бодро. Рядом с ним сидел какой-то мужчина — видимо, сосед по палате — и они о чём-то оживлённо беседовали. Судя по поведению муженька, не так уж и плохо ему было. Мог позвонить сам, но посчитал, что попросить сотрудника, что спас его — эффектнее.

Увидев меня, Сергей просиял. Буквально засветился изнутри, как ребёнок, которому принесли долгожданную игрушку. Его глаза полыхали, глядя на меня так жадно, что замутило.

— Алиса! — воскликнул он, приподнимаясь на локтях. — Ты пришла! Я знал, что ты придёшь!

Он повернулся к соседу и с гордостью объявил:

— Это моя жена!

Я скрестила руки на груди и посмотрела на него холодно.

— Бывшая жена, — поправила я. — Скоро уже официально бывшая. Не путай человека.

Сосед деликатно отвернулся к окну, сделав вид, что его совершенно не интересует наша драма. Сергей сник, но всё ещё смотрел на меня с надеждой. Если он рассчитывал, что получится таким образом снова вернуть меня и привязать к себе — сильно ошибался.

— Зачем ты устроил этот цирк? — спросила я прямо. — Вызвал меня через службу спасения, надавил на жалость. Чего ты добиваешься?

Он обиженно надул губы.

— Я не нарочно, Алис. Правда. Студия сгорела. Оборудование, вся техника, архивы… Всё погибло. Пожарные приехали слишком поздно, когда уже ничего нельзя было спасти. Я надышался дымом, пытаясь вытащить хоть что-то.

— И вытащил? — спросила я без особого интереса.

Наверное, просто пыталась поддержать беседу перед тем, как скажу то важное, ради чего сюда пришла. Я не собиралась кормить бывшего ложными надеждами. Он должен вбить себе в голову — шансов не осталось. Даже если будет умирать.

— Нет, — он опустил глаза. — Врачи сказали, что могло быть хуже. Если бы я ещё немного задержался…

— Но не задержался, — оборвала я. — Жив, здоров, почти цел. Чего ты хочешь от меня?

Сергей посмотрел на меня с такой тоской, что у любой другой женщины сердце разорвалось бы. Но я была не любой. Я была той, кого он предал. Я всё ещё отчётливо помнила свою боль, его перекошенное ужасом лицо, а потом нелепые попытки убедить меня, что мы собирались отмечать годовщину и лишь слегка повздорили.

— Алиса, у меня рухнуло дело всей жизни, — заговорил он жалобно. — Студия, которую я годами строил, всё погибло. Я не знаю, как жить дальше. У меня ничего не осталось.

— Кроме твоих рук и твоего таланта, — холодно заметила я. — Оборудование можно купить новое. Архивы, конечно, жалко, но это не смертельно. Ты фотограф, Сергей. Твоя голова и твои руки при тебе. Устроишься в другую студию, будешь работать, потихоньку восстановишься. Люди и не из таких передряг выбирались.

Он смотрел