Пепел на языке - Ольга Медная

— Он выкарабкается, Диана, — тихо сказал он, подходя к иллюминатору. За стеклом была только бесконечная синева открытого океана. — Врачи говорят, что жизненно важные органы не задеты. Ему просто нужно время.

— Времени у нас нет, Марк. Мы оба это знаем.

Диана встала и подошла к нему. Она видела свое отражение в стекле: бледная, с короткими черными волосами, в глазах — холодная пустота.

— Кто эти люди? Те, кто встретил нас на катере. Они не похожи на обычных юристов.

— Группа специального реагирования при Трибунале. Они подчиняются напрямую Гааге. Для них вы — ценный груз. Билет к уничтожению целой сети корпоративного шпионажа, в которую был вовлечен твой отец.

— Мы не груз, Марк. Мы люди.

— Теперь это одно и то же, — Леви повернулся к ней. — Через два дня судно войдет в порт. Вас перевезут в безопасную зону. Начнутся допросы. Тысячи вопросов. Вам придется вспомнить каждую деталь, каждую цифру, каждый вздох твоего отца и Абрама.

Диана посмотрела на спящего Абрама. Его лицо во сне разгладилось, и он казался почти беззащитным.

— Они разделят нас, не так ли?

Леви отвел взгляд.

— Это стандартная процедура. Свидетели должны давать показания независимо друг от друга. Чтобы исключить сговор или... созависимость.

Диана горько усмехнулась.

— Сговор? Они боятся, что мы придумаем общую правду? Наша правда написана кровью на стенах маяка. Её невозможно подделать.

Вечером того же дня Абрам пришел в себя. Он не открыл глаза сразу — сначала он напрягся, прощупывая пространство вокруг себя, его пальцы судорожно сжали край одеяла.

— Диана... — его голос был едва слышным шепотом.

— Я здесь, — она мгновенно оказалась рядом, накрывая его руку своей.

Абрам медленно открыл глаза, щурясь от яркого света. Он обвел взглядом каюту, и его лицо исказилось от брезгливости.

— Слишком чисто. Слишком тихо. Где мы?

— На корабле трибунала. Мы в безопасности, Абрам. Зотов мертв, «Серые» не могут нас достать.

— В безопасности... — он попытался приподняться, но застонал от резкой боли. — Диана, запомни одну вещь. Безопасность — это иллюзия, которую продают тем, кто готов сдаться. Мы не сдались. Мы просто сменили один фронт на другой.

Он схватил её за запястье, притягивая к себе. Его взгляд был лихорадочным.

— Они захотят, чтобы ты рассказала всё. О моей группе в Алеппо, о счетах, о том, как я тебя похитил. Они будут давить на твою жалость, на твой «стокгольмский синдром». Не верь им. Рассказывай только о Каренине. Обо мне — ни слова.

— Я не буду лгать, чтобы спасти тебя, Абрам. Я буду говорить правду, чтобы спасти нас обоих.

— Нас обоих не существует для них, — отрезал он. — Есть жертва и есть преступник. Если ты попытаешься меня защитить, они уничтожат и тебя. Ты должна отречься от меня, Диана. Это последний этап твоего «Обнуления».

Диана почувствовала, как внутри неё закипает ярость — та самая, холодная, которую он сам в ней воспитал. Она наклонилась к нему, почти касаясь его губ своими.

— Ты снова решаешь за меня. Снова пытаешься быть моим палачом. Но я больше не та девочка из золотой клетки. Я — женщина, которая вытащила тебя из воды под пулями. Ты принадлежишь мне, Абрам. И я не позволю им забрать тебя у меня. Ни трибуналу, ни смерти.

В каюте воцарилась тишина. Созависимость героев достигла своего абсолютного пика. Они были связаны не просто общим прошлым, а общей невозможностью существовать в мире, где нет борьбы. Тишина корабля была для них пыткой, а предстоящая свобода — пугающей неизвестностью.

— Мы дойдем до конца, — прошептала Диана.

Абрам закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза — первая и последняя, которую она когда-либо видела.

— Пепел... — выдохнул он. — Я всё еще чувствую его вкус.

— Это не пепел, Абрам. Это просто соль. Мы в океане.

Глава 39. Право на тень

Корабль Трибунала вошел в порт на рассвете. Порт не был похож на те ржавые причалы Периферии, к которым они привыкли. Это была территория из стекла, стали и безупречного порядка. Диана стояла у иллюминатора, наблюдая, как швартовые тросы натягиваются, словно нервы. Внизу их уже ждал кортеж — черные бронированные автомобили, окруженные людьми в форме.

— Настал момент, — Марк Леви стоял за её спиной. Он выглядел почти прежним: дорогой костюм, папка в руках, профессиональная маска спокойствия. Но руки его, когда он поправлял галстук, всё ещё мелко дрожали. — Сейчас вас разделят.

Диана обернулась к Абраму. Он сидел на краю койки, полностью одетый в черное. Ранение всё еще причиняло ему боль, но он держал спину ровно. Его лицо снова стало той непроницаемой маской, которую он носил в первую ночь на вилле.

— Помни, что я сказал, — его голос был тихим, вибрирующим. — Не оглядывайся.

— Ты просишь невозможного, — ответила она.

Дверь каюты распахнулась. Вошли четверо оперативников. Они не были грубыми, но их вежливость была холоднее льда.

— Диана Викторовна, пройдите с нами. Господин Абрам, для вас предусмотрен отдельный транспорт.

Их вывели на палубу. Холодный морской воздух ударил в лицо, принося запахи города, который они когда-то обнулили. Диана почувствовала, как её ведут к одной машине, а Абрама — к другой. Между ними было всего десять метров асфальта, но это расстояние казалось пропастью.

В последний момент Диана вырвалась из рук оперативника. Она подбежала к Абраму, игнорируя крики охраны и щелчки предохранителей. Она вцепилась в его куртку, прижимаясь лицом к его груди.

— Я найду тебя, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — В любой системе, в любой базе данных. Ты не сможешь исчезнуть от меня дважды.

Абрам на мгновение прижал её к себе. Его губы коснулись её макушки.

— Ищи не меня, Диана. Ищи нашу правду.

Её оттащили. Дверь бронированного авто захлопнулась с глухим звуком, отсекая все звуки внешнего мира.

Допрос длился восемнадцать часов.

Свет в комнате был выставлен так, что Диана не видела лиц тех, кто сидел по ту сторону стола. Только голоса — сухие, монотонные, бесконечные.

— Расскажите о моменте похищения. Вы испытывали страх?

— Я испытывала ясность.

— Абрам применял к вам физическое насилие?

— Он показал мне мир таким, какой он есть. Это было больнее любого удара.

— Вы понимаете, что протокол «Обнуление» нанес ущерб мировой экономике на сотни миллиардов? Вы понимаете, что вы — соучастница кибертеррориста?

— Я понимаю, что эти миллиарды были заработаны на крови. И если цена правды — крах системы, значит, система ничего не стоила.

Они пытались поймать её на противоречиях. Они крутили записи с маяка, показывали