Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

Восхитительное ощущение того, что ничего от меня не зависит, что ничего не контролирую в этот момент. Полное отключение мозга. Пустота.

Вот он, дзен…

А потом, когда я прокричалась и попыталась прийти в себя, меня просто во что-то завернули и подняли на руки.

Легко.

Он, все же, невероятно сильный, мой сказочный Джокер.

Я знала об этом, помнила сухие жгуты рельефных мышц на поджаром крепком теле. Он офигенно смотрелся тогда, ноябрьской ночью, с горящим потусторонней желтизной взглядом, полуголый, облитый редким для этого времени года лунным светом.

Но я не думала, все же, что мой таинственный любовник до такой степени силен.

Он нес меня легко, успевая настойчиво убирать мои пальцы, когда я хотела снять повязку и посмотреть в его лицо.

Не сказал ничего на мои попытки своеволия, но пресек их довольно категорично.

И я перестала дергаться, поняв, что, если сейчас решу настоять на своем, то все закончится.

А я не хотела, чтоб заканчивалось.

Мы сначала шли. По ощущениям в моей гудящей от всего испытанного голове, через просторное огромное помещение.

— Вам нужна помощь? — вежливо спросил кто-то.

И мой Джокер ответил жестко:

— Нет.

Больше ни одного вопроса я не услышала.

Потом мы ехали в лифте.

И потом приехали.

Куда-то, где была кровать. Огромная, довольно твердая. С шелковыми простынями.

На них меня и опустили, бережно уложив на спину.

Я неуверенно провела пальцами по шелку, холодящему кожу, прислушалась… Где Дмитрий? Куда девался? А вдруг… Ушел?

Стало холодно и страшновато.

Причем, умом я понимала, что он так не сделает, не для того нес сюда. А вот внутри что-то прямо натягивалось от напряжения.

Я не знаю его. Он может… Наверно.

В очередной раз поразилась своей беспомощности, тому, что так слепо и глупо бросилась в объятия чужого человека.

Сдвиг какой-то в сознании, не иначе… Так не похоже на меня!

Я не выдержала, села на кровати и снова потянулась к повязке.

И вот тут-то на меня ошейник и надели…

— Чего ты не хочешь? — шепчет за моей спиной демон-искуситель. И сладко до боли впивается в мое плечо зубами.

— О-о-о… Ошейник… Не хочу… — я упрямо гну свою линию, пытаясь отстоять хоть частичку себя, кусочек маленький. Нельзя же так, Алена… Нельзя…

— Почему? Не нравится? — меня плавно тянут за ошейник, заставляя прогнуться, целуют вдоль позвоночника. И там у меня тоже эрогенная зона. Оказывается. — Тебе идет, Задача моя…

— Почему… Задача… — вычленяю новое для себя слово, удивляюсь. Странно как назвал. Так удивляюсь, что даже про ошейник забываю.

— Потому что сложная… — меня как-то резко и опытно ставят в коленно-локтевую, а после и вовсе прижимают лицом к шелковой простыне. Вскрикиваю, но не поднимаюсь. Представляю, как выгляжу сейчас, с его ракурса, и дышать становится трудно. Я бы хотела… Посмотреть. — Очень… Сложная… — выдыхает Джокер, и мне чудится странная эмоция в его шепоте. Сожаление? Недоумение? Хочу повернуть голову, посмотреть, забыв, что в повязке, но меня шлепают по заднице и жестко приказывают, — лежи смирно.

— Я хочу посмотреть… На тебя… — почему-то голос у меня жалобный, но Джокера этим не проберешь, похоже.

Он снова шлепает меня, а шепот становится хрипловатым:

— Зачем? Тебе не нравится так?

— Нравится… — чего уж врать-то? Теку, как ненормальная, он же видит, не слепой. В отличие от меня. — Но я хочу увидеть твое лицо.

— А ты заслужила?

Чего?

Пытаюсь вскинуться, но он сильный. И легко удерживает меня. Гладит по подрагивающим бедрам. И снова шлепает. И опять гладит. И снова… Изверг!

— Кто меня назвал гребанным Семеном?

Шлепок! Ласка…

— Кто цветы от всяких тварей получает?

Шлепок! Ласка…

— Кто бегает от меня?

Шлепок! Шлепок!

— Я не… О-о-о…

Его член горячий такой! И во мне ощущается безумно большим! Раскаленным!

Это не ласка… Это — наказание.

Но мне нравится! Нравится!

— Еще… Боже… Еще… — это уже не я. Это уже что-то животное во мне просит. И выгибается. И хочет.

Боже, я себя ненавидеть буду! Но потом… Потом…

Джокер больше ничего не говорит. Он и без того сегодня на редкость многословный. Хорошо, хоть послушный сейчас.

Делает то, чего я хочу.

И так, как я хочу.

И прямо, вот, в том ритме, что я хочу!

Такой дикий темп сразу берет, что я вылетаю в оргазм буквально через пару минут после начала нашего безумного наказания.

И кричу. Снова кричу.

Хриплым, сорванным голосом, содрогаясь от кайфа на обжигающе твердом члене и сходя с ума.

А он не останавливается!

Не позволяет мне пройти через это наслаждение, поймать его до конца, прочувствовать каждой клеточкой моего несчастного затраханного организма!

В наши первые разы — позволил. И даже по-джентльменски подождал.

А сейчас… Только усиливает напор!

Пальцы жесткие на моих бедрах, держат железно!

Он бьет в меня ритмично и длинно, с оттягом, снова и снова заставляя сжимать его внутренними мышцами. И нравится это моему Джокеру! Нравится, как я реагирую!

Не вижу, но чувствую! Все, каждый сантиметр его, каждое движение от начала до финала!

Я не удерживаюсь, скольжу бессмысленно ладонями по шелку простыни и беспомощно падаю грудью вниз, ничего не понимая уже, не желая понимать!

Мне, несмотря на жестокость моего Джокера, слишком хорошо, чтоб пускать ошалевшие мысли в ослепленный рассудок.

Я просто отпускаю себя, забывая обо всем на свете, и сладко выстанываю невнятные мольбы в такт его движениям в себе.

Вскрикиваю, когда меня резко поднимают, перехватывают под грудью и жестко трахают так, прижавшись всем телом. Он целует меня, кусает, тихо что-то рычит, повелительно, властно. Я не понимаю, что.

Я — в полной темноте, где есть только ощущения и звуки.

Я — под водой, слепая и подчиняющаяся стихии, горячей, безумной!

Меня разворачивают, но не отпускают на кровать, все так же держат на весу!

И теперь мы лицом к лицу.

Я чувствую дыхание дракона, огонь его, хриплые выдохи на каждый грубый толчок. И так, в такой позе, он что-то задевает внутри, от чего меня трясет снова.

Я только ахаю пораженно, не ожидая того, что со мной опять это произойдет! Что я снова испытаю это!

Волны наслаждения проходят по телу, длинные, чувственные настолько, что голова кружится!

И я прогибаюсь в пояснице, отклоняясь назад, касаясь макушкой шелка простыни, словно мы в танце с ним!

И чувствую, как движения Джокера становятся еще