Госпожа рабыня - Анна Осокина

— Жарко, не правда ли? — попыталась она объяснить нежелание быть к нему настолько близко.

— По-моему, не очень, — жених снова придвинулся.

При этом он улыбался. Ясна мимо воли оглянулась. Отступать некуда, он загнал ее в угол совершенно в прямом смысле.

— А как у вас дела? — спросила она, только чтобы заполнить неловкую паузу.

— Замечательно, когда вы рядом.

А затем произошло то, чего она меньше всего ожидала: Фолкард потянулся к ней, чтобы поцеловать. Ясна отшатнулась и уперлась в деревянную стену беседки.

— Фолкард, — она не сразу смогла произнести его имя, пришлось прочистить горло. — Фолкард, мне кажется, это слишком рано.

— Яснушка, — он придвинулся еще ближе, теперь его бедро вплотную прижималось к ее. — Через седмицу наша свадьба, — напомнил он так, будто она могла об этом забыть.

— Но ведь еще пока мы не женаты!

— Но очень скоро будем, — он зарылся носом ей в волосы, вдыхая аромат цветочной воды, которой она ополаскивала их после мытья.

Девица испугалась. Сердце выпрыгивало из горла. И это было не так хорошо, как когда рядом находился Варгроф. Она почти в панике металась взглядом из стороны в сторону, чтобы понять, что делать. Не хотела отталкивать будущего мужа, видят боги, не хотела, но и его прикосновения оказались неприятны.

Он снова потянулся к ее губам, мазнув по ним своими. Ясна отвела лицо и попыталась встать, но он схватил ее за запястья так, что она ахнула.

— Фолкард, что вы себе позволяете?! — наконец прорезался голос, испуг прошел, осталась злость. — Я не ваша собственность!

— Скоро будешь, — он тяжело дышал в ее ухо.

— О чем вы?

— Ни о чем, не забивай мужскими делами свою хорошенькую головку, Ясна.

— Отпустите! Мне больно! — она дернулась, и жемчужные пуговицы полетели на деревянный пол беседки.

Ясна уставилась на то, как они, словно капли дождя, отбивают барабанную дробь. Но жених времени даром не терял, а прижал ее к груди так, что она уже не могла вырваться.

— Фолкард, не надо, пожалуйста!

— Только один поцелуй. Или ты считаешь меня недостойным этого?

Он вцепился ей в губы своими, но Ясна всегда отличалась упрямым норовом. Хулиган дернулся и отстранился, на нижней губе его отчетливо проступал укус, в котором уже собиралась кровь.

— Ах ты! — он замахнулся, чтобы дать ей пощечину, Ясна ахнула, но боли не последовало.

Она с изумлением увидела, что Фолкард лежит у ее ног и хватается за лицо, а над ними обоими возвышается Варгроф, потирая кулак.

Фолкард поднялся на четвереньки, капая кровью из разбитого носа, и пополз от наемника, зло на того поглядывая.

— Оставьте ее в покое, — спокойно сказал воин.

— Ты еще об этом пожалеешь! — прошипел он и поднялся, держась за скамейку.

Ясна не знала, к кому он обращается, она наблюдала широко распахнутыми глазами, как молодой человек уходит, не отрывая взгляд от противника, будто тот мог догнать его и продолжить начатое.

— Вы в порядке? — Варгроф смотрел на нее изучающе, очень внимательно.

Только сейчас, когда опасность миновала, Ясна начала дрожать.

— Не знаю.

— У вас кровь, — он дотронулся до своей губы, показывая место.

Ясна быстро потерла кожу. На пальцах остался алый мазок.

— Это не моя. Я его укусила.

Наемник кашлянул, будто за этим звуком спрятал смех. Девица внимательно смотрела на изуродованные рукава, и почему-то от этого на глаза навернулись слезы.

— Он испортил платье.

Две крупные капли поползли по щекам. Конечно, дело было вовсе не в наряде, но именно он добил ее. Она отвернулась от Варгрофа. Но он опустился перед ней на колени. В таком положении, когда она сидела на скамейке, их лица находились почти на одном уровне. Он аккуратно провел шершавыми пальцами по щекам, убирая влагу.

— Я думаю, его можно починить, — ласково сказал наемник, как будто говорил с маленькой девочкой. Она никогда еще не слышала от него такого тона. Это заставило посмотреть Ясну на него.

— А мою жизнь?.. — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от его губ. — Мою жизнь можно починить?

— После такого я вряд ли останусь в вашем доме, — он вглядывался в ее серо-лиловые глаза.

И от этих слов Ясну начало колотить еще больше.

— Что же я наделала?.. — она почувствовала, что кровь отливает от лица.

Он все смотрел и смотрел на нее, будто хотел о чем-то сказать, но не решался.

Не решался? Варгроф? Разве у него вообще бывают сомнения хоть в чем-то?

— Вы поедете со мной? — он произнес это и замолчал. Шумно сглотнул слюну и облизал сухие губы.

Она никогда его таким не видела.

— Я… Варгроф… — она хватала ртом воздух, не зная, что ответить.

— Ясна, вас когда-нибудь бил отец?

Он так резко поменял тему разговора, что она замолчала и только моргала.

— Н-нет, разумеется, нет.

— А Фолкард будет, — без тени сомнения заявил наемник. — Он готов был ударить вас уже сейчас, а вы ему пока даже не жена. Я знаю такой тип людей. Он не остановится. Никогда. Пока… — он резко замолчал и отвернулся, не договорив фразу. Потребовалось несколько мгновений, чтобы продолжить: — Я не могу дать вам его богатства, но могу поклясться, что от меня вы никогда не услышите даже резкого слова, не говоря уже о том, чтобы поднять на вас руку. Бить женщин — удел слабых мужчин.

— Что?.. — Ясна как будто не могла до конца осознать, о чем он вообще говорит. — Но что ты… Ты предлагаешь мне сбежать? Вот так просто?..

— Да.

Только и сказал он, но в лице его она видела уверенность. Упрямство. Он готов был сделать это в тот же миг. Но она не могла! Не могла подвести родителей, сбежать перед свадьбой — навлечь на семью позор. Тем более все поймут, с кем она. Конечно, она ничего этого ему не сказала, чтобы не обижать.

— Давай поговорим с отцом.

Она беспомощно уронила руки себе на колени. Варгроф взял ее ладони в свои, накрыв их полностью. Он улыбался. И в улыбке этой не было ничего веселого.

— И что же мы ему скажем? Я же у вас в доме кто-то вроде Жданы, только с ятаганом.

Ясна не смогла сдержать улыбку. Но и в ней не ощущалось веселья. Она припала своим лбом к его. Когда он находился так близко, когда держал ее руки в своих, она чувствовала себя в безопасности. От тепла его тела девица перестала дрожать.

— Я не знаю, но он не станет неволить меня, он слишком сильно меня любит.

— Может, вам удастся не выйти за Фолкарда, но отец ни за