Госпожа рабыня - Анна Осокина

Она шумно вздохнула.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала она.

От его близости мысли путались. Он нежно коснулся ее носа своим. По всему телу побежали мурашки. Она первая сократила между ними оставшееся расстояние. Дотронулась до его губ губами. Совсем легко, будто боялась, что он вот-вот куда-то исчезнет. Он принял правила этой игры: его прикосновения были легче шелка. Руки его легли ей на плечи, мягко поглаживая. И в этот момент ей хотелось сказать ему да, убежать с ним от всех на свете. Она наклонилась к нему еще ближе, делая поцелуй смелее.

— Ясна, у нас мало времени, — прошептал он ей в рот, не отрываясь. — Скоро сюда кто-то наверняка придет.

Он снова приник к ней, продолжая ласкать пальцами плечи.

— Я не могу, ты же знаешь, что не могу, — в отчаянии она впилась в его губы так, что он ахнул. Его руки резко опустились ниже ее талии. Он собственническим движением потянул ее на себя, ей пришлось чуть развести колени, чтобы они не впивались в его живот. В таком положении она ощущала каждую его мышцу. Руки его осмелели и без боязни путешествовали по ее телу, гладили спину и толстую пшеничную косу.

— Ясна! — раздался со стороны дома голос матери. — Ясна, где ты?

Наемник с трудом оторвался от нее, оба тяжело дышали, они словно долго и быстро бежали.

— У нас мало времени, — повторил он. — Подумайте об этом до завтра.

— Варгроф, я…

Он приложил палец к ее губам.

— Обещайте, что подумаете!

— Ясна! — голос матери приближался.

— Обещаю! — шепнула она ему.

Он в последний раз коснулся ее губ — совсем мимолетно — и, перемахнув через ограждение беседки, скрылся в кустах жасмина. Ветки даже не пошевелились.

Почти в тот же миг с другой стороны вошла мать. Увидев дочь, она с облегчением вздохнула.

— Доченька, что у вас стряслось? Где Варгроф?

Ясна закрыла лицо руками из-за стыда от всего, что только что произошло, и разревелась.

Мама села рядом и обняла ее.

— Ну, расскажи мне, что такое?

И Ясна рассказала все, что было до того, как они с наемником остались наедине.

* * *

А на закате к ним в дом снова пожаловал Фолкард в сопровождении отца. Выглядел ее жених самым жалким образом: нос распух, а под глазами налились черные синяки. Ясна смотрела на господина Диртама и прекрасно понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Они собрались в гостиной. И Фолкард, и Диртам отказались от предложенных напитков и угощений.

— Друг мой, мне кажется, нам необходимо обсудить то, что сегодня произошло с нашими детьми, — начал гость.

Ясна слушала затаив дыхание. Может, они расторгнут помолвку? Это был бы самый лучший вариант, потому что у нее появится время обдумать, что делать с Варгрофом.

Траян выглядел спокойным, но Ясна видела, что ему многих усилий стоит такое невозмутимое выражение лица.

— Что ж, давай обсудим. Твой сын попытался поцеловать мою дочь без ее согласия.

— Они помолвлены! — воскликнул Диртам.

— Отец, — хотела что-то добавить жених, но тот выставил руку, призывая того молчать.

— Жених не может поцеловать невесту?

— Но не против ее воли!

В комнате они находились одни. Ни матери, ни Ямиса, ни слуг, ни тем более Варгрофа там не было.

— Ясна, — посмотрел на нее Диртам. — Почему ты так воспротивилась этому поцелую?

— Я воспитывал дочь в строгости, — возвысил голос Траян. — И не понимаю, почему твой сын не может подождать всего несколько дней, когда сможет сделать это по праву?

— Что ж, он подождет, — стиснул зубы Диртам. — Но я хочу, чтобы ноги этого грязного наемника, который разбил Фолкарду нос, тут больше не было! И вообще в нашем городе! Я сделаю так, что он не сможет найти себе никакую приличную работу!

— Он исполнял свои обязанности! — не выдержала Ясна. — Он защищал меня!

— Ясна, помолчи, — строго кинул ей Траян. Он нечасто говорил с ней таким тоном, и она повиновалась.

— Это будет справедливо. Но только в том случае, если Фолкард принесет моей дочери извинения.

— Папа! — снова подал голос молодой человек.

— О, конечно, — Диртам посмотрел на сына так, что тот весь съежился. — Фолкард?

Ясна подумала о том, а не достается ли самому Фолкарду от отца?

Он понял все без слов. Подошел ближе к невесте. Она при этом отшатнулась от него, став ближе к своему родителю.

— Ясна, я прошу у вас прощения, — выдавил из себя жених. — Не хотел вас обидеть.

Она ни на миг не поверила в его слова, но кивнула. Сейчас не время показывать характер. Она поговорит с отцом позже. Наедине. Ясна приняла извинения, хотя, если уж говорить честно, ей хотелось послать его ко всем демонам.

Фолкард протянул руку. Ясна смотрела на нее и не имела ни малейшего желания ее трогать.

— Ясна, — мягко позвал отец.

Девушка сделала глубокий вдох, медленный выдох и все же подала руку. Он только чуть сжал ее пальцы и сразу же выпустил. Ясна подавила желание вытереть их об юбку.

— Что ж, раз мы друг друга поняли, нам нужно идти, — сказал Диртам и повернулся к выходу. — Идем, сын. Я пришлю кого-то через пару дней, чтобы обговорить последние приготовления к свадьбе.

Он бросил это уже не глядя на Траяна и вышел не прощаясь.

Ясна некоторое время смотрела вслед гостям.

— Он тебя не уважает, папа, — заметила она и устало опустилась на тахту.

— Я знаю, — сквозь зубы процедил отец.

Ясна вскинула на него расширенные от удивления глаза.

— Так зачем же тогда все это? Давай отменим свадьбу! Пожалуйста, отец! Я не буду счастлива с Фолкардом, я его боюсь!

Траян сел рядом с дочкой и положил локти на колени, а потом спрятал лицо в ладонях.

— Я не могу.

— Как это — не можешь? — Ясна смотрела на отца и действительно не понимала, о чем он говорит. — Помолвка — это еще совсем не свадьба.

— Прости меня, Яснушка, прости…

— Папа, о чем ты говоришь? — девица в первый раз в жизни видела родителя таким — неуверенным, раскаивающимся. Он даже не мог смотреть ей в лицо. Она положила руку ему на плечо. — Отец?..

— Дела в лавке в последнее время идут очень плохо.

Ясна уже понимала, к чему он клонит, но не хотела в это верить. Не хотела думать, что он так мог с ней поступить.

— Мы заключили соглашение, что Диртам даст мне большую ссуду. Но с условием, что ты выйдешь замуж за Фолкарда. Это как бы гарантия того, что я верну ему