Пленница Его величества - Анастасия Миллюр

И застыла.

Он был там. Но не один.

В кресле напротив него сидела женщина. Спокойная, расслабленная, с кубком вина в руке. Пальцы изящно охватывали стекло, как будто она чувствовала себя здесь хозяйкой. Я видела её прежде — в саду.

В груди что-то сорвалось, как будто меня вывернуло изнутри. Ревность ударила неожиданно — горячо, стыдно, с горечью соли на языке. Как он мог? Почему именно сейчас? Зачем — когда я так близко к краю?

Я вспомнила, как он смотрел на неё — взглядом, которого мне теперь не хватало. И как она смеялась, бросая голову назад, уверенная в себе, будто уже победила. Будто уже заняла моё место.

На миг всё рухнуло. Пусть Аврелион заберёт этот проклятый трон. Пусть горит эта Империя, эти стены, эти люди. Пусть всё провалится к чёрту — если он, сидящий сейчас напротив неё, способен так легко предать то, что было между нами.

Но я выдохнула. Медленно. Жестко. С силой, как будто выплюнула яд.

Император наблюдал за каждым крошечным изменением моих эмоций. Я встретила его взгляд — коротко, без привычной мягкости. Реверанс был точен до жеста, но холоден, как ледяная маска. Я не опустила голову — наоборот, намеренно сохранила прямой взгляд, почти вызывающий.

Я пришла не унижаться.

Его взгляд скользнул по мне — и на долю секунды в нём мелькнуло нечто опасное: почти восхищение. Как будто он не ожидал, что я приду именно такой — острой, твердой, живой.

Но мгновение прошло, и маска вернулась. Холодная. Безупречная. Тот самый взгляд, которым он выстраивал стены между нами, когда не хотел, чтобы я заглядывала слишком глубоко.

— Рэлиан, — произнёс он, будто моё появление было просто частью распорядка.

И только когда Император открыто уделил мне внимание, женщина развернулась с томной грацией. Взгляд её скользнул по мне так, будто она меня оценила и уже отложила в сторону. На губах заиграла вежливая, отстранённая улыбка, из тех, что говорят: «Ты пришла не вовремя. И не в ту игру.»

— Доброе утро, — сказала она, и её голос был обёрнут в бархат, но с холодной сталью внутри.

Я даже не посмотрела на нее.

— Мне нужно с тобой поговорить, — обратилась я к Император.

Намеренное подчеркивание близости было моим маленьким бунтом. Но не всем он пришелся по душе. Лицо женщины на миг перекосилось при моем обращении на «ты». А вот уголки губ императора, кажется, дрогнули, будто он еле сдерживал улыбку. Но это были лишь домыслы. Его маска оставалась ледяной и неприступной.

Император поднялся.

— Именно за этим я тебя позвал. Рэлиан, позволь представить тебе госпожу Фрайс. Она сопроводит тебя на юг империи и поможет тебе устроиться на новом месте.

На секунду в ушах зазвенело. Я не сразу поняла смысл сказанного — будто слова шли сквозь толщу воды. Потом в голове вспыхнула догадка, и сердце дернулось, как от удара.

Он отсылает меня.

Молчаливо. Хладнокровно. Словно я — просто строка в списке. Просто завершённый эпизод.

Я стояла, не двигаясь, и чувствовала, как лицо заливает жар. Не от стыда — от ярости. И боли. Хуже всего было то, что я почти позволила себе надеяться.

— Понятно, — сказала я. Голос вышел ровным, но внутри всё трещало по швам.

Я не поклонилась. И не поблагодарила. Просто сделала шаг назад, чтобы не выдать, что руки сжаты в кулаки.

Я почти решила молча выйти из комнаты, навечно оставляя за порогом и этот дворец, и опасных магов, и всех госпожей Фрайс. Почти. Но…

— Вы можете идти, — произнесла я, повернувшись к ней, и голос мой был ледяным до хруста. — Сейчас.

Она моргнула. Лёгкий, почти незаметный испуг скользнул по её лицу. Затем — быстрый поклон.

— Конечно, госпожа, — тихо сказала Фрайс и поспешно удалилась, словно тень.

Я осталась одна с ним. И тогда сдерживаемое рухнуло.

— Как ты смеешь! — вырвалось, прежде чем я успела себя остановить. — Ты… ты не имеешь права! После всего, что было, после всего, что я сделала — ты отсылаешь меня, как ненужную вещь?!

Он открыл рот — не чтобы возразить, а чтобы заговорить тихо, как он всегда делал в минуты, когда хотел погасить пламя, не вступая в бой. Но я уже видела, как дрогнул его взгляд, как пальцы сжались на подлокотнике. Он не ожидал удара. Не ожидал, что я наберусь дерзости. Что от меня останется не послушная тень, а острый, сверкающий осколок.

Я не дала ему ни шанса. Перешагнула через его паузу, как через порог, в другой мир. Мир, где он больше не контролирует всё вокруг. Грудь сдавило, руки горели, и я поняла: если не выплесну это — сгорю изнутри.

— Я рисковала собой. Я пошла туда, куда никто не посмел бы. Ради тебя. Ради Империи. Я позволила ему почти дотронуться до моей души. А ты?.. — я шагнула ближе, cхватила со стола серебряный кубок и бросила в него. Не метко. Он ударился о стену, с глухим звоном покатился по полу.

— Ты трус. — Голос сорвался. — Хуже того — ты предатель. Ты боишься того, что чувствуешь. Боишься меня. Боишься себя. Но знаешь что?

Я подошла вплотную, так, что между нами осталось всего несколько шагов.

— Я больше не боюсь. Ни тебя, ни его, ни конца. А ты — боишься. И именно поэтому ты проиграешь.

Он не отступил, не произнёс ни слова, но я видела, как в его глазах мелькнуло нечто — тревожная вспышка, замаскированная под холод. Он не ожидал, что я скажу это вслух. Не ожидал, что посмотрю ему в глаза — и не дрогну.

На мгновение между нами повисла такая тишина, что я слышала собственное сердцебиение. Громкое. Упрямое. Живое.

— Что мне сделать, чтобы ты уехала? — сказал он негромко, но голос его был натянут, как струна. Ни лед, ни гнев — что-то среднее. Уязвимость, замаскированная за расчетом. Словно он надеялся, что эта фраза ранит её достаточно глубоко, чтобы она ушла — и при этом не увидела, как ему больно самому.

И она ранила. Слова впились под рёбра, как лезвие, и я едва не пошатнулась. Всё внутри оборвалось, будто сердце споткнулось. Но чем сильнее была боль, тем упрямее я цеплялась за единственное, что у меня оставалось — цель. Ритуал слияния душ.

Если я не добьюсь этого — всё будет напрасно. Моя боль. Моё унижение. Всё, что я чувствую сейчас — должно что-то значить.

Я выпрямилась,