Наследие - Илона Эндрюс

— Можете судить сколько угодно, — сказал Лондон. — Но вас там не было. Вы их не видели. Скорость… Они двигались так быстро, что сливались в одно пятно. Моя реакция в два раза быстрее, чем у обычного человека, но я не мог за ними угнаться. Элиас, серьёзно, какая бы штурмовая группа ни была в той чёртовой пещере, никто из них не выжил бы. Хотите, чтобы я сказал, что сбежал? Да, сбежал. Как я уже сказал, я спас всех, кого мог, и выбрался сам.

Элиас наклонился вперёд.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что все остальные в той пещере были мертвы, когда ты бросил гранату.

— Они были мертвы. Все они. Шахтёры, K9, разведчик — все были мертвы. Я видел, как СПОРу разорвало на куски. Можете мне поверить.

Они продержали Лондона ещё десять минут, но больше ничего не узнали. Элиас знал, что так и будет. В конце концов, они велели ему никуда не уезжать и отпустили.

Элиас откинулся на спинку стула. Лондон лгал. Это было видно по его глазам. Он смотрел прямо, не мигая, когда сказал: «Можете мне поверить».

— Дело было не в золоте, — пробормотал Лео.

— Не в нем.

Поведение Лондона подтвердило то, что Элиас уже понял из протокола допроса. Он не знал о золоте и не считал его важным.

Нет, проблема была глубже.

Лео сложил пальцы домиком, его тон был методичным, почти отстранённым.

— Третья штурмовая группа — лучшая команда на жёлтом и оранжевом уровнях. Малкольм и Лондон часто работали вместе. Лондон считал Малкольма равным себе в профессиональном плане. По его мнению, они находились на одном уровне. Если бы он пошёл против Малкольма, это привело бы к напряжённости и конфликту. Лондон терпеть не может напряжённость. Он не хотел раскачивать лодку. Было ли это ошибочным проявлением профессиональной вежливости?

— И профессионального высокомерия, — сказал Элиас. — Ты его слышал. Ничего крупнее сталкера не нашли. Нарушения непредсказуемы. Ничто нельзя принимать как должное. Он расслабился.

Глаза Лео вспыхнули белым.

— Он лжёт. Я не могу этого доказать, но я это чувствую.

— Дело в отсутствии чувства вины, — сказал ему Элиас.

Люди, потерявшие свои команды во время прорывов, были в ужасном состоянии. Некоторые были в маниакальном состоянии, другие — в кататоническом. Ему пришлось заранее назначить вратопроходцев для предотвращения самоубийств. Вот почему в штате были психиатр, психолог и несколько терапевтов.

— Лондон слишком агрессивен, слишком настроен на конфронтацию, — сказал Элиас. — Он снял с себя всю ответственность. В одном он прав — я поставил его в такое положение. Ответственность лежит на мне.

— Прошло три года с Лансинга… — сказал Лео. — Он до сих пор ни разу не облажался.

— Насколько нам известно. В разломе произошло одно из двух. Либо Лондон говорит правду и он герой, спасший трёх шахтёров, либо он трус, бросивший свою команду на верную смерть.

— Как думаете, что это? — спросил Лео.

— Думаю, он увидел что-то, что привело его в ужас, и он сбежал. Единственный способ доказать, что произошло — это осмотреть место добычи и тела, если от них что-то осталось. Мне нужны основания, чтобы отстранить его от должности.

— А с Мелиссой, которая его поддерживает, у нас их нет. — Лео нахмурился. — Если мы понизим его в должности, это будет выглядеть так, будто мы сделали из него козла отпущения.

— Это не самая большая наша проблема. Если мы понизим его в должности без доказательств, он переметнётся в «Стражи» или любую другую гильдию, которая захочет его принять. На бумаге он выглядит неплохо. Он снова будет стремиться стать капитаном сопровождения, потому что ему нравится эта работа, и в следующий раз, когда всё пойдёт наперекосяк, погибнет ещё больше людей. — Элиас выдохнул. — Нам нужно как можно скорее проникнуть в этот разлом.

— Согласен, — сказал Лео.

— Ты нашёл Джексона? — спросил Элиас.

— Пока нет. Мы делаем всё, что в наших силах.

— Знаю.

Сидеть сложа руки было невыносимо, но идти в разлом без Джексона было самоубийством. Дело было и в скорости, и в силе исцеления. Два года назад ему нанесли удар в сердце и отрубили левую руку, но Джексон вытащил нож из его груди и продолжил размахивать им, пока рука за считанные минуты не отросла заново. Что-то уничтожило команду Малкольма и так напугало Лондона, что он бросился к выходу. Они не могли рисковать ещё чьими-то жизнями.

— Вам нужно отдохнуть, сэр, — тихо сказал Лео.

Элиас поднял глаза. За окном было раннее утро. За последние сорок восемь часов он проспал четыре часа.

— Внизу у нас есть койки, — сказал Лео. — Если что-то случится, если я что-то узнаю, я разбужу вас.

Элиасу не хотелось спать, но его организму это было необходимо, и он знал, что отключится, как только его голова коснётся подушки.

— Разбуди меня, как только найдёшь Джексона.

— Да, сэр.

***

НАПРЯЖЕНИЕ.

Ручей не светился. Я ещё немного посмотрела на него, но увидела только прозрачную воду. Она текла из расщелины в скале, образуя узкое, но глубокое русло, которое пересекало огромную пещеру.

Чавк, чавк…

— Может, ты уже перестанешь это делать?

Мишка оторвала окровавленную морду от тела сталкера и недоуменно посмотрела на меня.

— Я серьёзно.

Она облизнулась.

Мы шли по туннелям уже несколько часов. Мы наткнулись на двух жуков-серебрянок и расправились с ними. Они оказались медленнее, чем я думала. Или, может быть, мы с Мишуткой стали быстрее. Я уже сбилась со счёта, сколько сталкеров мы убили. Последняя троица (две самки и самец) погибла в метрах ста пятидесяти от нас, и я отнесла самое крупное тело к ручью.

У Мишки появилась пугающая тяга к мясу сталкеров. Каждый раз, когда мы сражались, и я отвлекалась, она пожирала тела, словно это был корм премиум-класса для собак. Она пыталась есть и жуков, но, должно быть, они были невкусными, потому что она откусывала от них и больше к ним не прикасалась. До сих пор я не трогала свои запасы, но и энергетические батончики, и KitKat остались в далёком прошлом. Вода у нас закончилась несколько часов назад.

Я снова посмотрела на ручей. Мишка подошла ко мне, посмотрела на воду и заскулила. Она уже пыталась напиться, но я её остановила.

В идеальном мире я бы вскипятила воду, но у меня не было возможности развести костёр. А даже если бы и была, у нас была только моя пластиковая каска. Она бы расплавилась. Ну, я могла бы вскипятить воду во фляге… Но это все было бессмысленно. У меня