Личная ассистентка босса - Екатерина Котлярова

На губы наползает глупая влюблённая улыбка. Я умываюсь ледяной водой, собираю волосы в хвост. Привести себя полностью в надлежащий вид не получится, потому что я выгляжу слишком… порочной. Только слепой не догадается, чем я занималась пять минут назад.

Оглядываюсь и перебежками возвращаюсь в свой кабинет, где натыкаюсь на Леру.

— Привет, — Лебедева смотрит на меня с удивлением, когда замечает мои пылающие щёки.

— Привет.

— А ты где была? — в голосе подозрение и нотки ревности, которые в другое время вызвали бы злость.

— В туалете, — пожимаю плечами. — Ты что-то хотела?

— Я заходила за тобой в обед, тебя не было на рабочем месте.

— Я ходила на обед с новенькой, — я подхожу к шкафу и начинаю переобуваться.

— А меня почему не позвала? — с обидой и обвинениями в голосе спрашивает Лера.

— Наверное, потому что я тебя ещё не простила окончательно, — грубовато отвечаю я, резко поворачиваясь к девушке. — Я не знаю, как себя вести с тобой.

Лера вздрагивает, опускает глаза. Мне становится до ужаса стыдно за свою прямолинейность.

— Прости. Я сегодня не в духе. Что ты хотела? — говорю уже мягче.

— Я хотела попроситься за твой компьютер, — звенящим от слёз голосом говорит Лера. — У меня принтер накрылся, техник придёт только завтра, у него много заявок, а мне в три отдавать Жанне Григорьевне отчёт.

— Ты же знаешь, что у меня нет сети.

— Я с собой принесла карту памяти, — Лера поднимает руку с красно-белым прямоугольником. — Можно? Пожалуйста!

— Ладно, — я киваю. — Только после себя заблокирую компьютер.

Я подхожу к столу и быстро набираю пароль.

— Спасибо большое, — Лера чмокает меня в щёку. — Прости меня ещё раз. Прости, — вдруг крепко обнимает и прижимает к себе до хруста костей.

Я не нахожусь с ответом. Лебедева разжимает руки, в неловкости прячет за спину.

— Кхм… А ты куда-то уходишь?

— Да. Степан Александрович дал поручение за пределами офиса. Я ухожу уже.

— Ясно, — Лера кивает, прячет взгляд.

Я молча надеваю пальто, беру сумку и планшет, на котором веду заметки, и, кинув взгляд на дверь в кабинет Калинина, из-за которого доносятся голоса, покидаю приёмную.

Я еду в бутик, в котором уже забронировала несколько платьев и костюмов. Я уже несколько раз покупала Калинину здесь одежду и знаю, что из лекала идеально ему подходят. Поэтому примеряю несколько платьев, останавливаю свой выбор на платье персикового цвета в пол, с открытой спиной и смелым разрезом на ноге. Калинину выбираю костюм тройку и галстук, подходящий по цвету к моему платью.

Расплатившись, еду домой. Когда поднимаюсь на этаж, обнаруживаю, что дверь не заперта на замок. Захожу внутрь и тут же начинаю злиться, когда замечаю вещи Антона и его туфли на входе. Зачем он снова припёрся? Папа в прошлый раз невнятно объяснил?

Злюсь до дрожи в поджилках, разуваюсь и иду на кухню, откуда доносятся голоса. Но замираю в коридоре, будто оглушённая.

— Тоша, я и так, и эдак пыталась её задержать дома, только бы она на работу не выходила. Даже этот гипс три недели носила. Как же чешется под ним всё, невыносимо сильно! Почему ты всё в свои руки не взял? Где ты всё это время был?

— Ваш муж мне угрожал, — жалобным тоном отвечает Антон.

Мои брови ползут вверх. Как я раньше не замечала за ним такого тона? Почему не видела?

— Брось, этот увалень тебе ничего не сделает, — отмахивается мать. — Ты должен был взять всё в свои руки и исправить ситуацию.

— Да не простит меня уже Мирослава. Я ей изменил прямо на свадьбе.

— Со всеми бывает. Ты кольцо на палец ей не одел. И мужем еёшным ещё не стал. Фактически измены не было.

— Мирослава так не считает.

— Ладно. Я что-нибудь придумаю, Антон. Ты так сильно не переживай. Ещё пирог будешь? — ласковым тоном интересуется мама.

Только сейчас обращаю внимание, что в доме пахнет выпечкой. А все три недели мать ни разу не встала, чтобы приготовить. Только меня шпыняла, что недостаточно хорошо я всё делаю. То недосолено, то пересолено, то специй не хватает, то слишком жёстко. А для Тоши решила приготовить? Скриплю зубами. Очень хочется выскочить на кухню и устроить погром, высказать всё, что я думаю, но я понимаю, что могу услышать ещё много интересного.

— А что у тебя с новой работой, Антон? Берут тебя, наверное, с руками и ногами. Ты ведь такой умный.

— Пока мне дали испытательный срок и задание, от которого зависит моё будущее в этой фирме. Если хорошо справлюсь, то смогу там получить должность ассистента генерального директора.

— Ох, — мать восхищенной вздыхает. — Я никогда в тебе не сомневалась.

Я тру бровь и горько усмехаюсь. В Тошеньке-то не сомневается. А во мне ежедневно и ежеминутно. За что бы я не бралась — осуждение и критика. В школе я была отличницей, но получала за четвёрку так, будто это двойка в году. В университете училась на бюджете, закончила с красным дипломом.

Ну и что? Если бы я столько сил в тебя не вкладывала, ты была бы никем!

В двадцать пять лет стала секретарём у заместителя главного директора.

Будешь ещё и роль постельной грелки исполнять? Девочка на побегушках, вот кто ты!

На все попытки объяснить, что я постоянно принимаю участие в конференциях, в качестве переводчика, и моё мнение ценится, никак не повлияло на её мнение. Даже зарплата, которую многие и за год не получают, не впечатлила её. Хотя заработную плату для неё я уменьшила в пять раз.

Это не твои деньги, а семейные. Ты живёшь в нашем доме, питаешься за наш счёт. Поэтому платья твои муж покупать будет. Деньги транжирить не нужно.

И совсем не важно, что большую часть продуктов покупаю я. Как и бытовую химию и другие мелочи. И я до сих пор радуюсь, что не говорила матери, сколько на самом деле получаю. Я смогла взять ипотеку. Свою квартиру. И это мой гарант безопасности.

И способ утереть ей нос. Показать, что, «бегая на побегушках», я заработала на квартиру своим трудом. Хотя… Зная мать, я уверена, что и это она вывернет так, будто я спала с кем-то и квартиру мне подарили, ведь никто не станет платить такие деньги просто за то, чтобы перебирать бумажки.

— Спасибо, Светлана Маратовна. Ваш пирог просто объедение. Каждый день ел бы.

— Будешь, Антон. Обязательное будешь есть каждый день, когда мы помирим тебя с Мирославой. Я ещё с ней поговорю.

Я захожу на кухню. С ухмылкой смотрю, как